— Крейсера нефть и провизию в море принимают, — продолжил Антип. — Мне тоже друг с «Наварина» писал. Вроде, погода жуткая, шторма и шквалы, а наши вознамерились в тесную блокаду сыграть. Кирилл, у тебя же родственник на «Рынде», он что пишет?
— А дядя Женя уже ничего не пишет. Мы с ним на прошлой неделе на Сенатской площади встречались.
— Как так? В госпитале? Пополнение во флотском экипаже получает?
— Никак нет. Перевели на другой корабль.
Дальнейшие расспросы Кирилл предпочел «не расслышать». Он вообще старался не распространяться о своих родственниках. Тем более о капитанах первого ранга. Евгений Павлович Кожин действительно передал командование «Рындой» старшему офицеру и улетел в Санкт-Петербург. Все затем, чтоб принять командование над строящимся легким авианосцем «Выборг».
Мужу тети Лизы даже повезло, перевез семью из Романова в столицу. Ночует дома. Дети растут в хорошем климате, на следующее лето семья дачу снимет. Да и сам Евгений Павлович на ближайшие полгода отдохнет от моря.
Надо сказать, «Выборг» и его пятеро собратьев закладывались как очередная серия весьма удачных универсальных крейсеров типа «Кола», он же известен как «Губернский город». Однако, уже после первых сражений войны в МГШ спохватились, дескать крейсеров у нас много, а авианосцев почти и нет, все шесть крейсеров в достаточно высокой степени готовности спешно перепроектировали и принялись достраивать как легкие авианосцы. Вон на «Выборге» так вообще уже башни успели на верфь привести. Так они и лежат на опорах в цеху, ждут для себя подходящий крейсер.
Комэск не обманул. Утром на зависть другим летчикам, первая эскадрилья сразу после раннего завтрака погрузилась в автобус и покатила в Кронштадт. Как оказалось, везли их посуху, через город, по шоссе на Териоки и дамбой в Кронштадтский порт.
— Кто наши машины перегнал? — прозвучал вдруг резонный вопрос.
— Новые истребители дадут, — полковник Добромыслов ехал вместе с летчиками.
— А наши⁈
— Пока в Лебяжьем остаются. Понимаю ребята, но на новый авианосец флот ставит только новые самолеты. Вы сами увидите и оцените. Тот же «Сапсан», но доработан.
— С пушками?
— Пока нет. Сам хочу пушечный, — с этими словами Иван Александрович однозначно стал своим для истребителей «Евстафия». — Завод пока не может выпуск наладить. Новая машина вылизана, бронирование усилено, мотор чуть мощнее. Эх, сам хочу попробовать. Боюсь, не удержусь, первым в кабину запрыгну.
Красавец авианосец сыто урчал котлами и проворачивал турбины на холостом. Он как стальной замок возвышался над сторожевиками и тральщиками у причалов. На фоне авианосца отстаивающиеся в порту сухогрузы и танкеры выглядели жалкими обломками Ноева ковчега.
Корабль уже выходил на испытания, затем возвращался на завод, сегодня очередной опытный поход. На борту авианосца, когда по правой раковине за корму убегали купола соборов и маяки, всем по громкой связи объявили, что корабль идет в Либаву. Восточная часть Балтийского моря осенью 40-го года хоть и считалась мирной безопасной акваторией, но тяжелый эскадренный корабль плотно опекал целый полудивизион эсминцев.
4 ноября 1940. Иван Дмитриевич.
Понедельник день тяжелый. Но этот понедельник просто ужас. А прошедшее воскресенье вообще настоящий Ад. Штабс-капитан Никифоров с содроганием вспоминал, как они на плашкоутах и моторных баржах целую ночь при свете звезд шли морем черт знает куда. Холодно и страшно. Маленькое утлое суденышко заливает, бросает с волны на волну, на палубе горы снаряжения и люди, вокруг темнота, куда ни кинь глаз десятки и сотни таких же штурмовых барж. На горизонте тусклые вспышки, сквозь гул моторов доносятся отзвуки далеких взрывов. И ведь понимаешь, два зенитных автомата на рубке это даже не смешно против эсминца.
Высадку люди уже ждали с надеждой обреченных. Вперед на пулеметы, под снаряды, но только на сушу. Увы ночной переход оказался цветочками. Ягодки ждали на пляжах. Яростный бой за плацдарм, кромешный ад на берегу, постоянные обстрелы и бомбежки.
Саперы шли во второй волне, повезло. К тому моменту, когда баржа приткнулась к свободному участку пляжа и опустили аппарель, бой за берег почти закончился, пехота добивала последние очаги сопротивления и расширяла плацдарм.
Высадились не по плану, само собой. Три десантные баржи с батальоном и имуществом раскидало по всей зоне высадки. Со связью как во времена Цезаря, больше надежд на посыльных, чем на рации — все орут, и никто не знает, что делать.
Бои воскресных дней, отчаянные атаки на ошеломленных англичан пролетели как один долгий кошмар. Понедельник начался с ударного махания лопатами. Сам Никифоров правда с рассвета носился на машине по городу Тонтон с одноимённой станцией и окрестностям, выискивал всю пригодную землеройную технику. За ним целая рота как орда развлекалась разграблением складов, лесных магазинов и баз. Люди собирали и грузили на машины все пригодное для строительства укреплений. Приказ не подлежит обсуждению — за сутки возвести неприступную крепость.
