В Проливе и прибрежных морях не затихало ожесточенное сражение. Местами к берегу уже невозможно было подойти из-за остовов, потопленных «Болиндеров» и «Зибелей». На отмелях застыли искореженные снарядами и бомбами обгорелые скелеты кораблей. Большей частью британских. Англичане словно обезумели, дивизионы, отряды, отдельные корабли каждую ночь бросались на прорыв к плацдармам. Некоторым даже удавалось дойти, пройтись кинжальным огнем по судам у берега и людям на берегу. Британские корабли вели огонь даже в пожарах от носа до кормы, стреляли хотя в пробоины хлестала вода, по палубам и площадками перекатывались волны, они гибли, но не спускали флаг. Стреляли по берегу пока были снаряды и пушки не захлестнули волны.
Погода радовала смелых и дерзких — слабое волнение, умеренные ветра, дожди и туманы. Казалось, самому Всевышнему стало интересно: чем это все закончится? Потому море благоприятствовало легким низкобортным посудинам. Через Пролив тек нескончаемый стальной поток.
Для полковника Никитина и его саперов ад фронта незаметно стал обыденностью. Люди уже спокойно, без внутреннего надрыва расчищали завалы, укрепляли позиции, минировали подходы и фланги чем Бог послал. Усталость, сон урывками, холод и сырость, постоянные тревоги выматывали и отупляли.
В тылу вдруг стихла канонада. Это говорило лишь о том, что последние очаги сопротивления на Корнуолле смяты, последние защитники полуострова вдавлены в грязь танковыми гусеницами или сброшены в Бристольский залив. Накал воздушного сражения тоже утих. Русские истребители с аэродромов Корнуолла постоянно патрулировали над плацдармами, немцы наладили систему вызова воздушной поддержки с земли. А вот англичане появлялись в небе все реже и реже. И атаковали позиции и причалы они не с таким самоубийственным упорством, как в первые дни сражений.
Впрочем, наша ударная авиация тоже выдохлась. Дело даже не в потерях, а они ужасные, люди не железные, авиационные специалисты заметили резкий рост аварийности в финале воздушного наступления. Пилоты бились на взлете и посадке, промахивались мимо аэродромов, теряли ориентиры и плутали над землей. Техника тоже имеет свой ресурс. Уже сейчас больше половины числившихся в полках самолетов ждали запчастей и очереди к механикам.
Утро ознаменовалось усиливавшимся гулом моторов. Грохот канонады нарастал. Канониры на соседних участках принялись за работу еще до рассвета. По позициям мехбригады побежали посыльные с приказами. Заработали радио и телефоны на командных пунктах. Саперов, как и пехоту с танкистами подняли, накормили горячим, промотивировали энергичными напутствиями сразу после полуночи. Штабс-капитан Никифоров на передовом наблюдательном пункте наблюдал за работой своих людей. В темноте, грязи, под мелкой моросью саперы снимали мины, сматывали колючую проволоку, разбирали заграждения, размечали коридоры, засыпали траншеи, рвы, срезали валы и брустверы.
Время! Небо посерело, появились ориентиры в поле, на горизонте что-то горело. Взревели гаубицы. Артиллеристы выкатывали боекомплект по координатам, ранее разведанным целям, а то и по площадям. Что-то точно накрыли, вон городок или село правее полотна железной дороги весело пылает. Гул с неба, над головами прошли одномоторные легкие бомбардировщики. Молодой безусый прапорщик опознал их как «Бакланы». Ну да, сухопутная модификация. За последние дни все бойцы на плацдармах стали специалистами по распознаванию самолетов с первого взгляда. Немало дюралевых машин швыряло небо горящими комьями на землю.
Над позициями повисли три зеленые ракеты. Рев артиллерии за спинами стих. Из окопов и укрытий поднялся стальной поток. На правом фланге в атаку пошел 1-й механизированный корпус. Накопившаяся за спинами пехотной дивизии стальная река прорвала запруду перешейка. Вопреки устоявшимся правилам, первыми шли танковые батальоны и бронегренадеры на броне. За ними разлилась река механизированных подвижных частей. Стальная орда на машинах.
Механизированная бригада шла отдельно, направление на Бристоль, затем Глостер. С залива русскую армию поддерживал флот. Артиллерийские катера, канонерки и эсминцы контролировали берег, по первому же запросу обрушивали на противника шквал огня. Парадного марша конечно не получилось. Противник яростно огрызался. Постоянно приходилось разворачиваться и сбивать заслоны, обходить и давить огнем очаги сопротивления. Англичан можно понять, сильные упорные люди, почти как русские и немцы.
7 ноября 1940. Кирилл.
Понедельник день тяжелый? — Нет, вы еще четверг не видели. Эскадрилья поручика Сафонова возвращалась со свободной охоты. В этот вылет никого не потеряли, наоборот, Кирилл и его ведомый удачно настигли и расстреляли летающую лодку близ Скарборо. На обратном пути видели поврежденный английский эсминец, комэск передал по радио координаты цели на авианосец. Таких много. Ла-Манш бурлил и пылал, извергая из себя горящие, избитые, ползущие на последнем издыхании корабли.
