Толпа народа на вокзале. Сутолочь. Иван227 потерял четыре корзины с гримом и суфлерскими книгами и нотами, беспокойство. Толпа, приветствия, подписи. […] Устал очень.
Дорогой сижу с Книппер, Савицкой (кокетничает со мною, развернулась), Павловой, Бутовой228. Ехать весело и приятно.
История с Загаровым229. Спутал, забыл, что в Праге нельзя пить воду – думал, что в Вене. Захватил бутылки с водой. Они разбились, в багаж не приняли, так как течет. Платье плавает в воде. Хохот…
[
На станции в Вене маленькая встреча. Тэзи230 обещает успех.
Самый ужасный день. Усталость ужасная. Театр хорошенький, но маленький. Порядок неважный. Антрепренер противный. Корзин нет. Волнение, хлопоты. Еду в посольство и отыскиваю регента и хор. Визит к Урусову231. Его секретари – хлыщи. Принимают не очень любезно. Урусов зовет нас всех разговляться – я отказываюсь.
Возвращаюсь в театр. Измучен. Там новая неприятность. Полиция запрещает спектакль232. Надо смазывать все декорации антипожарным составом. Ужасная полиция! Тупые и формалисты. Как-то устраивают дело.
Обедаю и опять в театр. Беспорядок, красок нет, париков тоже. Все измучены. Прием слабый. Театр не полон.
Негде приткнуться. В антрактах полиция смазывает декорации.
Лежал в кровати до часа. Читал рецензии. Отзывы неожиданно прекрасные233…
…Огромный успех «Дяди Вани». Кайнц234 за кулисами после второго [акта] подавлен; после третьего – опять прибегает. Он очень потрясен. Всех поражает сердечная простота и паузы.
…Ужин в кофейне. На спектакле Юшкевич, он в восторге от меня235.
Ездили с семьей в Пратер236 – кататься. Чай у Звездич. Шницлер237 с женой. Он не произвел впечатления…
Утро – был у Кайнца, не застал. Прекрасная вилла почти за городом. По пути заехал в Музей этнографии. Зарисовал некоторые избы238. Жена ездила на Каленберг239. Много исходила…
«На дне» – сбор уже лучше. Прием, как всегда в Вене, не экспансивный. Русские студенты подают венок и читают адрес (за закрытым занавесом, по моей просьбе) после третьего акта.
Обедаю в Volksgarten[14] с Лужским. Там публика начинает нас узнавать. Егоров тоже обедает240. Говорим о новом искусстве.
Осмотр Бургтеатра241. Главный художник показывает. Кайнц тут же. Бранит порядки Бургтеатра. Приятный господин этот Кайнц. Опускающаяся сцена – великолепна. Остальное банально и старо.
«Федор». Волнение и путаница с дальнейшими гастролями. Не дают ответа из Карлсруэ. Не играть нельзя – неустойка. В Вене решаем не играть, а ехать в Карлсруэ.
Красовская заболела242. Помещена в санаторий. Просит 900 марок. Ломается.
Днем уборка. Вечер – прощальный спектакль «Дядя Ваня». Триумф.
…Немирович вернулся из Парижа. Завтра в 7 часов труппа уезжает.
Ужин с Звездич и с Юшкевичем. Рассказываю про Чехова. Большое впечатление…
Приезд во Франкфурт в 11–12 часов дня. Чудный город…
Смотрю выставку Менье243, ратушу, узкие старые улицы.
За чаем с Игорем244 разбираем газеты. Приходит перевозчик. Все отправлены. Самовар «Дяди Вани» в вещах «На дне». Телеграфирую в Карлсруэ, чтоб взяли самовар у священника. Во время разговора поворачиваюсь неловко – случился Drachtenschuss[15]. В два часа едем в Карлсруэ. Я, жена и Артем.
[
Приезд в провинцию. Тишина, пустота. Какие-то русские студенты из Гейдельберга узнают и смотрят на нас.
Гостиница наивная и тихая, точно Троица245. Едем в театр.
Старый театр, наивность, спокойствие. Все на сцене устанавливают декорацию первого акта «Дяди Вани». Запах прокисшего императорского театра. Устал. Drachtenschuss. Артем снимает театр. Встречает знакомого из своей далекой деревушки…
…Публики очень мало. Все возвратили билеты, так как хотели объявленного «Царя Федора». Успех огромный. В зале какая-то принцесса и какая-то русская великая княгиня, кажется, Мария Максимилиановна246. Нас приглашал раньше через посольство местный консул (министр-резидент при Баденском дворе247). Мы отказались от обеда у него за недостатком времени. Он подал венок мне и букеты всем дамам (тоже и старухам). Интендант приходил ко мне с визитом (Herr Bassermann) за кулисы. Тупой господин.
Немирович уехал во Франкфурт и Висбаден, чтобы готовить статистов (в 8 часов вечера). Получается телеграмма о том, что завтра в Висбадене будет Вильгельм248 и вся царская фамилия.
Рады, но и устали. Боимся, выдержим ли.
Толпа русских студентов встречает у входа и провожает до гостиницы. Шум, крик, пустынный парк (около театра) и у подъезда отеля крик. Ужин: я, Книппер и Маруся. Устали, но хорошее настроение. В комнате холодно, продувает, но перины теплые. Спокойно, точно у Троицы.
Курьезный и интересный день. Был в один день в пяти городах. Утро в Карлсруэ. […] Еду с визитом к консулу. Торопимся. Ольга Леонардовна узнает в нем того, кто в Баденвейлере тепло отозвался на ее горе – смерть Чехова (Баденвейлер в двух часах езды от Карлсруэ)249.
