Относительно московских избиений и массовых арестов мы выпустили манифест, который теперь уже должен был появиться в "Populaire" и "People"485. Рассылался он уже без меня, но в "Freiheit" и "Forwarts" я его уже видел. Мы остановились на мысли звать не к митингам протеста, ибо очень боялись, что их окажется так мало, что коммунисты смогут торжествовать, а к сборам пожертвований для выражения сочувствия жертвам большевистского террора. Отчасти это имеет и утилитарную цель, ибо Красные Кресты изнемогают под непосильной тяжестью кормежки сотен заключенных, а потому получение какой-нибудь тысячи франков (по-русски -- 5 млн. рублей) будет громадным подспорьем (мы уже отослали в Москву 3 000 марок). Но, главное, мы рассчитываем, что всякий синдикат и партийная группа не откажется подписать 10--20 франков и можно будет достигнуть, что в течение сравнительно долгого периода постоянно будут вспоминать о "большевистских тюремных ужасах", так что и самим большевикам, может быть, станет неприятно. Митинги, если можно устроить, конечно, тоже не помешают. Но главное -- сборы в рабочей среде и в интеллигенции. На это надо налечь. Обязательно переговорите с Мергеймом, чтобы он устроил, чтобы хоть несколько синдикатов что-нибудь пожертвовало и чтоб это было отмечено в "People"; затем с Лонге и Реноделем, чтобы сделали "коллекту"486 в редакции и среди депутатов и в партийных организациях. Надо говорить и с Лонге, и с Реноделем, чтоб первый не обиделся. Хорошо бы, чтоб и грузины между собой сделали сбор.
А затем нужно использовать в печати громадный материал о гонениях, помещенный уже в No 9. В 10-м появится дальнейший материал. Я постараюсь послать на этих днях статейку в "Populaire", в которой сообщу некоторые имена.
Мои все сидят. Женя, действительно, выпущена, но больною (с воспалением легких, думали сначала, что возвратный тиф); теперь выздоровела. Серг[ей] Осип[ович Цедербаум] с Плесковым и Николаевским голодали 5 дней, пока добились разрешения книг и свиданий.
Как я, однако, предвидел, на этот раз Ленину не удастся надолго продержать большевиков в террористическом настроении, когда нет ни "Антанты", ни Врангеля под рукой. Вы видели в "Воле России" описание первого заседания Московского совета. Там принят наш запрос об избиениях и назначена комиссия для расследования, из которой, конечно, ничего не выйдет. А теперь пришла телеграмма, что на втором заседании Совета наши заставили принять декрет о недопустимости ареста членов Совета без утверждения последнего! Это тоже останется, разумеется, на бумаге, но весьма показательно: очевидно среди самих коммунистов нет на этот раз никакой уверенности в нужности этого башибузукства, и они уже не сдерживаются партийной дисциплиной.
О страшном разложении внутри большевиков -- в связи с голодом, недовольством масс и ленинской политикой возврата к капитализму -- пишут нам много интересного: низы восстают против верхов, верхи разбиваются на враждующие клики. Среди московских большевиков, в отличие от петербургских, народилось "умеренное" течение против массовых арестов и за легализацию нас. Думаю, что развал и раскол большевистской партии уже не за горами. [...]
Живется мне здесь в достаточной степени скучно -- знакомств никаких, а завязывать таковые с табльдотными немцами нет никакой охоты. Книг тоже мало, так что пробиваюсь чтением газет. [...]
Далин уже уехал из Берлина в Прибалтику, так что Раф[аил] Абр[амович Абрамович] один должен, в сущности, вести газету.
Отыскали ли Вас супруги Меринги487, которые на днях с семьей уехали в Париж? В Париж же направляется бежавший из Киева наш молодой член Главного украинского комитета Д. Чижевский (он теперь в Варшаве, откуда мне писал), много работавший на юге. Он тоже "правый", но, судя по всему, "правый" в смысле Вас или Пав[ла] Бор[исовича Аксельрода], а не в смысле Степан Иванычей488, и его пребывание в Париже может быть очень полезно. Он, между прочим, сообщил, что и Семковский, и Астров на свободе. [...]
ИЗ ПИСЬМА П. Б. АКСЕЛЬРОДУ
8 июня 1921 г.
Дорогой Павел Борисович!
Я, уезжая из Берлина, затерял Ваш новый адрес и только сегодня получил его вновь. Очень рад, что Вы устроились в дачной местности у своих людей. Хорошо ли Вам там? Как себя чувствуете? Судя по отчетам о Вашем выступлении на собрании в память Плеханова, можно думать, что Вы совсем сносно себя чувствуете.
Я ужe 10 дней в St. Blasien, где устроился в хорошем пансионе. Меня отлично кормят, и я вылеживаю целые дни на солнце. Чувствую, что прибывает сил, кашляю совсем мало, сплю хорошо, так что как будто бы поправляюсь. На днях пойду к здешнему профессору, посмотрю, что он скажет.
