Пересылаю Вам полученное мною для передачи Вам письмо Б.С. Васильева542. Это -- наш старый "оборонец", председательствовавший на нашей партийной конференции в мае 1917 года, на которую мы с Вами попали прямо с вокзала. Человек заслуженный, но фанатично правый, из породы тех наших правых, которые по своей фракционной психологии и в 1917 году, и теперь приближались к своим антиподам -- большевикам. Насколько я мог заметить, и прилагаемое послание носит черты той же психологии, абсолютно не способной понять противника, а потому слишком легко извращающей факты, его характеризующие. Я, конечно, с удовольствием и самым подробным образом дам Вам, если захотите, объяснения по поводу тех или других выдвигаемых Васильевым против нас обвинений. Сейчас укажу только на одно: смешно говорить о том, что наш ЦК ввел в партию "режим осадного положения" (это стало уже ходячим объяснением со стороны наших правых). Я думаю, ко мне как-то не идет вообще "осадное положение" и не только к моим личным свойствам, но и по сути моих организационных взглядов и привычек. А меду тем, все, что ЦК в этой (дисциплинарной) области сделал за эти два года, делалось при моем участии и с моего одобрения, и я не помню еще случая, когда мне бы не удалось удержать местную (московскую) или другие организации от чересчур "свирепых" мер воздействия. Думаю, что больше правды на стороне наших крайних левых, которые обвиняли нас (и особенно меня) за то, что мы отделывались "моральными" резолюциями или полумерами в некоторых случаях такого скандального рода, которые не потерпела бы ни одна с[оциал]-д[емократическая] партия в мире. Действительно, такие случаи были, и мы, в сущности, в подобных случаях пользовались тем, что наша партия загнана в подполье и многое не получает огласки, а потому не реагировали так, как было бы необходимо, даже и с нашей точки зрения. И делали это потому, что -- увы! -- слишком много старых товарищей запуталось и более или менее погрешило против азов социал-демократизма.
Часть письма Васильева зашифрована. Она пишет, что "ключ" пошлет другим путем (пока я не получил). Самуил Давыдович, конечно, поможет Вам произвести расшифровку.
Так что, если Вас заинтересуют "обвинительные пункты" письма, напишите мне, какие остановили Ваше внимание, и я Вам пошлю свое разъяснение.
Последнее письмо, полученное из Москвы, не сообщает ничего отрадного: наши продолжают сидеть; курс большевиков, по-прежнему, "твердый" (что, впрочем, явствует и из разгона кусковского комитета). Не знаю, догадались ли Вы уже сами, что эта парочка Прокопович-Кускова, хотя внутренне и настроена весьма обывательски консервативно, но по своим природным свойствам проявляла -- еще до комитета -- изрядную дозу приспособляемости к советским владыкам и, совместно с такими тряпичными людьми, как Гуревич [Смирнов], внесла тот же дух и в комитет (потому-то и не пускали они в него наших). Однако и это не помогло им.
