Любопытную новость сообщают про Ерманского. Она меня очень позабавила, хотя ему самому не до смеха. Я Вам уже писал, что с полгода назад он ушел не только из ЦК, но и из партии (как он написал, "временно"). Для нас всех было ясно, что этот уход носит характер очень трусливого и подловатого действия. Ерманский уже давно стремился вырваться за границу, что, конечно, простительно. Он же первый и поднял у нас вопрос, чтобы мы энергично добивались у большевиков паспортов для наших делегатов. Он нас также убедил, но когда стали назначать кандидатов, то ни один голос не был подан за него, хотя он и заявлял, что ему хотелось бы поехать "заняться научной работой". Но все наши боялись, что он будет компрометировать партию, и его намеков не понимали. Тогда он пытался добиться от какого-нибудь ведомства "научной командировки", но безуспешно. Очевидно, ему дали понять, что его меньшевизм является помехой. И вот он внезапно подает заявление о выходе из партии, которое с начала до конца звучит фальшью. Он не решился (для этого он слишком честен или слишком труслив) заявить, что принципиально отвергает партийную линию, а потому спрятался за мою спину и заявил, что пока-де во главе ЦК был я, он мог, поддерживая меня, обеспечить правильную линию ЦК, но с моим-де отъездом ЦК якобы стал "праветь", делать уступки "мелкобур-жуазным тенденциям", а потому он, не будучи в силах один бороться, "временно отходит от партии", чтобы вернуться снова, когда его деятельность сможет быть полезна. Echt543 Ерманский! Ни в партии, ни вне ее! Вся эта мотивировка, конечно, сплошная чепуха, ибо он как член ЦК отлично знал, что, уехав, я только и делал, что отсюда писал в ЦК увещания всякий раз, как узнавал, что Ерманский и другие пытаютя сбить его на путь усиления "левизны" (главным образом, в вопросах организационной борьбы с правым крылом). Но ему все это нужно было, очевидно, чтобы добиться заграничной командировки. И вот теперь он добился. Но случилось нечто истинно российское. Когда он прибыл на границу, чекисты вдруг заявили, что сомневаются в подлинности разрешительной подписи ЧК на его паспорте (очевидно, им приказали из Москвы) и обыскали его. При обыске же нашли у него текст этого самого его письма в ЦК о полувыходе из партии (он, очевидно, вез его как доказательство, что он, собственно говоря, не совсем ушел из партии, и это ему было, разумеется, нужно для разговоров с представителями Интернационала). Но когда чекисты открыли такую бумагу, то решили, что он надул большевиков, ибо "не настоящим образом" ушел от меньшевиков (ведь он там подчеркивает свою "полную солидарность с Мартовым"). Ввиду этого, они его отправили обратно в Москву, а там его посадили в Бутырки, причем Менжинский544 (начальник особого отдела в ВЧК) заявляет: "Ну, этот у меня посидит!". Наши в письмах не скрывают своего злорадства, и я воображаю, с каким лицом он появился в Бутырки перед нашими, сидящими там.
Я не пожалел подробностей, так как знаю Вашу давнюю и глубокую "симпатию" к этому бездарному педанту. А притом это довольно характерный для наших порядков эпизод, не правда ли?
Получил и прочел новую брошюру Каутского против Троцкого. Увы! Она меня немало разочаровала. Уже его "Terrorismus und Kommunismus"545, при правильности основной мысли и отдельных удачных местах, производил впечатление растянутого и местами педантичного произведения. Здесь же рядом с главами, написанными с подъемом и некоторым пафосом, другие просто вялые и неинтересные. Но что хуже -- брошюра (128 страниц) не производит впечатления цельности, чему отчасти способствует ее неудачная архитектура: первые две главы ("демократия" и "диктатура") внутренне связаны и в них критика большевизма идет так сказать crescendo546 от частностей к общему; кончается параграфом о Der drohende Zusammenbruch547. А после этого начинается третья часть: Der Arbeitszwang548, касающаяся, в сущности, одной частности большевистской системы, благодаря чему впечатление ослабевает, тем более что сама эта глава написана и менее живо, и менее содержательно. А между тем, именно на этом вопросе -- o Staatsclаverei549 -- следовало бы, главным образом, бить большевизм, так как по вопросу о "диктатуре" уже, в сущности, все сказано. Это тем более досадно, что брошюра Троцкого550, в сущности, весьма пустая и слабая даже для Троцкого, написана не без внешнего блеска. Боюсь, что брошюра Каутского пройдет незамеченной и успеха иметь не будет.
Ну, я заболтался. [...] Обнимаю.
Ю.Ц.
P.S. До 20-го, значит, я здесь. Перед отъездом, разумеется, напишу.
Письмо С.Д. Щупаку
St. Blasien, 15 сентября 1921 г.
Дорогой Самуил Давыдович!
Уезжаю отсюда (окончательно) 19-го (в понедельник). Пришлось ускорить отъезд, чтобы поспеть к 20-му во Франкфурт, где состоится совещание венского Исполнительного Комитета. Там я пробуду два дня, и в Берлин. Квартиры пока в последнем не имею.
