Я отправлюсь в Александрию на лодке, и Омар поработает над ней. Я нахожу, что ей требуется большой ремонт, и его руководство сэкономит много денег — кроме того, он будет выполнять работу одного человека, поскольку он гораздо лучший плотник, чем большинство здесь, поскольку учился у английских рабочих на железной дороге, — но рейс говорит, что лодку нужно вытащить из воды, так как у нее ненадежное днище. Я слышал, что она великолепно плавает и на удивление удобна. Кровати в
Я думаю, что у меня очень хороший рулевой. Обычный маленький чернокожий парень из окрестностей Асуана — очень аккуратный, активный и добродушный — тот же рулевой, что был у нас на пути в Бедрешайн, — но он хорошо знает своё дело. Всю дорогу мы шли против ветра. Мои люди работали изо всех сил, тянули канат весь день и гребли всю ночь, день за днём, но мы спускались двадцать восемь дней.
Я больше не могу писать.
Александрия,
Я искренне огорчён, узнав о том, что у вас болит запястье, и видя, что вы пишете с трудом. Я прибыл сюда в четверг после великолепного путешествия и чувствовал себя очень комфортно на борту. Я застал мсье Оланье, ожидавшего меня, и, конечно, Омара, и
Мой кашель по-прежнему очень мучительный, но в груди стало меньше тесно и больно, и я чувствую себя не таким разбитым. Сейчас здесь прекрасная погода — тепло и не так сыро, как обычно.
На борту был лорд Эдвард Сент-Мор, он очень похож на свою тётю. А ещё очень молодой бомбейский купец — мусульманин, который не произнёс ни слова ни с кем, кроме меня. Он говорил как хорошо воспитанный и умный молодой англичанин. Я рад сообщить, что его взгляды на положение дел в Индии были весьма обнадеживающими — он, казалось, был убеждён, что коренные жители постепенно завоёвывают всё большее влияние, и сказал: «Мы должны благодарить вас за то, что форма правления у вас намного лучше, чем у любого коренного жителя». Он добавил: «У нас, мусульман, есть преимущество перед индусами — наша религия не является социальным или политическим барьером между нами и вами, в отличие от их религии. Я имею в виду, что так и должно быть, когда обе религии очищаются от суеверий и фанатизма». Он очень хорошо отзывался о сэре Бартле Фрере, но сказал: «Я бы хотел, чтобы больше английских
Я бы хотел увидеть статью Бейли, хотя меня уже тошнит от моей книги — это очень неблагодарно с моей стороны, но я ничего не могу с собой поделать.
Александрия,
Дорогая Муттер,
Лодка, как и всё остальное, движется медленно, однако погода здесь необычайно сухая и ясная.
Я только что навестила свою бедную подругу Ситти Зубайде, вдову Хасанейна Эффенди, который умер в Англии, и я восхищаюсь её здравым смыслом и смелостью. Она решила сама вести дело своего мужа по сдаче лодок в аренду и воспитывать своих детей в духе независимости. Я надеюсь, что у неё всё получится и что англичане будут уважать её за такое редкое для турецкой женщины поведение. Я был очень рад услышать от неё, как хорошо с ней обращались в Глазго. Она сказала, что для неё не было сделано ничего невозможного. Она приехала сегодня утром, и я сразу же отправился к ней и был по-настоящему удивлён тем, что она рассказала о своих планах на будущее для себя и своих детей. Бедняжка! Это печальный удар, потому что они с Хасанейном были так же близки, как могут быть близки европейцы.