Письма из Египта полностью

Я бы очень хотел поехать с Тайером, если его время и сезон будут соответствовать моему, но я не могу ждать бесконечно, а тем более спускаться по реке до конца апреля. Но, скорее всего, паша даст ему лодку. Здесь становится холодно, и сегодня у меня болит горло. Вчера я ходил навестить Хасана, ему намного лучше, но он очень слаб и бледен. Это такая милая семья — старый отец, мать и сестра, все воспитанные и приятные, как и сам Хасан. Он почти взвизгнул, услышав о твоем падении, и очень хочет увидеть тебя, когда ты приедешь сюда. Зейнеб, после того как вела себя очень хорошо в течение трех недель, стала тихо угрюмой и проявляет большую религиозную нетерпимость. Похоже, мужчины-бербери вбили ей в голову, что мы низшие существа, и она притворяется, что не может есть, потому что считает все вокруг свинячьим. То, что Омар ест эту еду, ее не убеждает. Поскольку она, очевидно, не любит нас, я предложу её госпоже Хекекян-бей, и если она не приживется в доме, где живут чернокожие рабы-мусульмане, они должны будут отдать её в турецкий дом. Она очень умна, и мне жаль, но я не могу выносить её угрюмое лицо, когда я проявляю к ней всю возможную доброту. Я думаю, она презирает Омара за его привязанность ко мне. Как же легко привить дурную часть религии, чем хорошую; это действительно любопытное явление у столь юного ребёнка. Она отлично обслуживает за столом и может делать почти всё, но она не сдвинется с места, если ей не прикажут, и проводит время на террасе. Одно можно сказать наверняка: жизнь скучна для ребёнка, и я думаю, что она будет счастливее в более просторном и оживлённом доме. Не знаю, смогу ли я после ужасного примера миссис Б. отправиться в путешествие вверх по Нилу с таким соблазнителем, как наш дорогой мистер Тайер. Что вы думаете? Будут ли седые волосы с моей стороны и взаимные проблемы с лёгкими гарантией нашей международной добродетели; или кто-нибудь спросит Патера, когда он собирается со мной развестись? Можно ли считать, что Янкидудл «засунул перо себе в шляпу», сбив с пути британскую матрону и бабушку?

Сэру Александру Даффу Гордону.

Каир,

2 декабря 1863 года.

Дорогой Алик,

Здесь начинает холодать, и я жду только результатов своих поисков подходящих домов в Фивах, чтобы нанять лодку и отплыть. Вчера я видел, как верблюд прошёл сквозь игольное ушко — то есть низкая сводчатая дверь в ограде; он должен встать на колени и склонить голову, чтобы проползти внутрь, — и так богач должен смирять себя. Посмотрите, как неверный перевод портит хорошую метафору и превращает привычное сравнение в яростное коммунистическое высказывание. Я ожидаю, что Генри и Джанет приедут через четыре-пять дней, когда её дядя разрешит ей путешествовать. Если я куплю дом в Фивах, то просто найму лодку и отправлюсь туда, а возвращение доверю Аллаху. Ходят слухи о беспорядках в Джидде и о том, что следующей весной где-то начнутся бои; даже здесь люди в больших количествах покупают оружие, и я думаю, что оружейный рынок выглядит необычайно оживлённым. Я с нетерпением жду следующего ноября и твоего приезда сюда; я знаю, что ты будешь целыми днями кататься на осле в состоянии экстаза. Я никогда не видел такого хорошего слугу, как Омар, и такого милого создания, такого приятного и доброго. Когда я слышу и вижу, сколько другие люди тратят здесь на путешествия и жизнь, и какие у них проблемы, я говорю: «Да благословит Бог Омара и его потомков».

Вчера я остался дома из-за простуды, и мой сосед, торговец-копт, не давал мне спать всю ночь, проверяя свои счета вместе со своим клерком. Как бы вам понравилось зачитывать ряды цифр? Он только что купил много хлопка, и в понедельник мне пришлось протискиваться в свою дверь, перелезая через верблюжью спину, потому что улица была завалена тюками.

[Дом в Фивах, о котором моя мать говорит в следующем письме, был построен около 1815 года над древним храмом Хема мистером Солтом, генеральным консулом Англии в Египте. Он был археологом и исследователем иероглифов, и когда Бельцони высадился в Александрии, то был поражён его способностями и отправил его в Фивы, чтобы тот руководил перевозкой большого бюста Мемнона, который сейчас находится в Британском музее. Бельцони, как мне кажется, некоторое время жил в доме мистера Солта, который впоследствии стал собственностью французского правительства и был известен как «Дом Франции». Он был снесён в 1884 году, когда месье Масперо проводил раскопки в Луксорском храме. Моя покойная подруга мисс А. Б. Эдвардс написала описание его работ в «Иллюстрированных лондонских новостях», из которых я приведу несколько отрывков: