Дорогой Ральф,
все никак не освою компьютер, поэтому пишу тебе эти последние строчки от руки. Это не утешение, но благодарность за все те дни, которые мы вместе провели в пути; за все ночи, которые проговорили напролет, и за все вино, которым угощали друг друга. Благодарю и за книгу о Нанга-Парбат, а также за все многочисленные идеи, которыми ты со мной делился и которые продолжат жить во мне, пока и я не растворюсь в бесконечности.
Я восхищаюсь тобой, а также твоим смелым и значимым поступком, ведь таким образом ты до последнего остаешься человеком, который свершает. Утешает мысль, что после всего, что мы пережили вместе, ты продолжишь жить в моих воспоминаниях. Как утешает и то, что Ирене будет для нас связующей нитью.
На прощание хочу сказать – кали пхе[77] и громкое лха гьяло.
В самолете из Абу-Даби в Катманду сидят трекеры со всей Европы. Их узнаешь по обуви, одежде и манере жестикулировать. Их взгляд обыкновенно устремлен вдаль, в качестве ручной клади – рюкзак. Всем им интересно, что изменилось в Катманду. Выпал ли снег в Солу-Кхумбу?
После землетрясения прошло уже два с половиной года, восстановительные работы продолжаются до сих пор. Многие непальские друзья жертвовали средства или даже выступили со своими инициативами: восстанавливали школу, приют или разрушенный мост. Я тоже много лет активно помогаю Непалу. К примеру, когда в Кхунде хотели снести больницу, построенную еще сэром Эдмундом Хиллари на средства его «Гималайского фонда», мой фонд Messner Mountain Foundation совместно с Вольфгангом Наирцем взял на себя финансирование реставрации.
В Кхунде скоро зима, из-за снега работы придется остановить. Любопытно узнать, как в полуразрушенном-полуотстроенном здании устроился врач. Также хочу выяснить, оправились ли люди после шока от землетрясений 25 апреля и 12 мая 2015 года. Подземные толчки в регионе случаются из-за тектоники – индостанская плита движется под евразийскую. Как раз с южной стороны Гималаев проходит линия разлома.
Однако многие непальцы верят, что землетрясения – дело рук богов, и отдаются на волю судьбы. Они строят новые дома и дожидаются следующего землетрясения. Куда им податься? Непал – густонаселенная страна, на северной границе которой высочайшие горы, возникшие миллионы лет назад. Век человеческий – мгновение в масштабах истории Земли, потому землетрясение или последствия муссонных дождей воспринимаются как личная трагедия. Невидимый теплый влажный воздух струится со стороны Бенгальского и Персидского заливов и наталкивается на Гималаи – барьер почти в девять километров в высоту и около трех тысяч километров в длину, поднимается по южным склонам, конденсируется и выпадает в виде снега и дождя.
В базовом лагере у подножия Ама-Даблам так много экспедиций, что не сосчитать: с сотню палаток или даже больше, преимущественно желтых, выстроились полукругом с видом на долину. В обоих высотных лагерях все те же желтые палатки, они жмутся к свисающим со скалистых склонов висячим ледникам на южной стороне крутого гребня, который впервые был пройден американскими и британскими альпинистами в 1961 году. Гребень разделяет стену Мингбо-Ла, которая резко обрывается в сторону Тьянгбоче, и еще более крутую южную стену, у подножия видна еще одна отдельно стоящая палатка. На склоне видны бесконечно медленно движущиеся вверх фигуры трех альпинистов. Они поднимаются по перильным веревкам на большом расстоянии друг от друга, северо-западный ветер обдувает стену, растрепанные полосы тумана стелются под восходителями, сверху светлое небо. В базовом лагере этих троих мало кто замечает. Кто они? Как их зовут? Кажется, никто не знает. На популярных вершинах в наше время альпинизм стал настолько массовым, что, похоже, можно полностью остаться анонимным. Просто желающих попасть на вершину так много, что познакомиться с каждым невозможно.
Вверх все поднимаются по одному – классическому – маршруту с предварительно провешенными перильными веревками. Время от времени люди все же проходят мимо друг друга, но никто никого не знает. И зачем, спрашивается, здороваться? Нужно экономить силы и стараться не сбить дыхание, чтобы продвигаться вперед. Получается, на горе уже как в городе, где люди знают разве что ближайших соседей, не считая работников сферы услуг, разумеется: парикмахера, зубного врача, продавца в киоске или кассира в супермаркете.
