Нужно было спасаться, но единственный выход — через дверь был для меня перекрыт. Окна были защищены коваными решетками. Обычно ясное сознание словно затуманилось и вместо нормальных идей спасения подкидывало абсолютно нерациональные и нерабочие.
Дальнейшее происходило настолько быстро, что я не успела сориентироваться и что-то предпринять.
Виктор, мгновение назад стоявший около входной двери, оказался рядом со мной, а пальцы его рук с усилием сомкнулись на моей шее.
— Неужели ты думаешь, что я не смогу преодолеть этот запрет?! — Едко произнес он в ответ, пока я, задыхаясь от отсутствия кислорода, смотрела в его глаза.
Его обычно бледное лицо покраснело от гнева. Губы презрительно изогнулись, дыхание было шумным. Вряд ли для того, чтобы душить меня, ему нужно было много сил.
Воздуха не хватало. И без того затуманенный паникой мозг отказывался соображать. Внутри головы словно тикали часы. Или так звучали гулкие удары моего сердца?
Тик-так. Обхватила своими руками его руки, но хватка разъяренного брата была железной и расцепить сжатые на моей шее пальцы было практически невозможно.
Тик-так. Призвала силу, пытаясь заморозить противника и, кажется, у меня уже начало получаться, потому что пальцы из пышущих жаром стали холодными.
Тик-так. Резерв, в котором оставалось, по моим подсчетам больше половины, отказался мне подчиняться и спасительная магическая сила, до которой, я только что могла дотянуться, стала вдруг мне недоступна.
Тик-так. В глазах потемнело. Перед ними словно замелькали белые снежинки. Пространство вокруг затянуло дымкой. Воздух в легких кончался с каждой секундой.
Тик-так. В груди разгорелся пожар. Взглядом ухватила подступающий за окном рассвет. Моргнула и снова увидела перед собой горящие желтым светом глаза Виктора. Бессильно опускаясь на пол, я успела подумать о том, лишится ли король силы после моего убийства, ведь технически я ему сестра, а не брат.
Однако узнать это наверняка мне было уже не суждено.
На то, как Виктор, наконец, отпускает мою шею и, брезгливо вытерев руки о камзол, переступает через меня, лежащую на холодном полу, а потом быстрыми шагами выходит из кабинета, я смотрела словно со стороны.
Тэтрилин Тэле Фэанааро Арссе Терра Арссе. Дорога Галатилион — Онодрим.
? The Hit House— Basalt
Проснувшись, долго лежала, не желая выходить из состояния приятной сонной неги, оставаясь где-то на границе сна и яви. Этой ночью кошмары мне не снились. Вместо них снилось что-то легкое, приятное и волнующее.
То, что Дэя со мной в шатре уже не было, я поняла сразу. Но его запах, такой родной и манящий, остался. Как и мои воспоминания о времени, которое мы провели вместе. И на душе было тепло и спокойно. А в мыслях все еще клубились образы, вызывающие ощущение приятного тепла в груди, и желание мечтать о новой встрече с ним.
Чем он меня так привлек? Тем, что был упрям, самоуверен и загадочен?
Но королевский посол Таламур, к примеру, тоже упрям, самоуверен и загадочен, как и Следующий Тиал-Аран, однако ни к одному из них я не испытывала такой необъяснимой симпатии, как к Дэю.
Почему одни и те же качества выглядели восхитительными у одних и отвратительными у других?
С Дэймосом я впервые почувствовала, что не одинока. Что существовал человек, которому я могла бы доверять. Что я была нужна ему. Такая, какая есть. И рядом с ним я нравилась сама себе и устраивала саму себя. Без магии. Без идеальной внешности, как у Титории. Без регалий и власти.
Дэй сказал, что мы уже были знакомы раньше, но я умудрилась все забыть. Судя по его уверенным прикосновениям ко мне, он все это уже делал. А я, к своему стыду и досаде, ничего об этом не помнила. Если и раньше нам вместе было так же хорошо, мне было жаль, что я его трижды забыла. Трижды жаль.
С другой стороны, поскольку для меня все воспринималось, словно впервые, ощущения и эмоции от каждого его касания оказались настолько яркими, что почти пробудили спящую во мне силу. Хорошо, что Дэй сумел остановить пробуждение, потому что я понятия не имела, что мне делать со своей магией и как защитить ее от притязаний Тиал-Арана.
В моих снах Дэй не отстранился, а поцеловал меня. И целовал снова и снова, вызывая во всем моем теле незнакомые до этого жар и трепет.
Просыпаться не хотелось. Вместо этого хотелось еще понежиться в этом иллюзорном коконе тепла и безопасности, появившемся во время присутствия Дэймоса и не успевшем рассеяться до утра.
Он производил впечатление человека, настолько уверенного в себе и в своих силах, что эта аура надежности распространялась вокруг него и давала спокойствие остальным. В том числе и мне.
На балу в Галатилионе Дэй говорил, что нужно мечтать масштабнее. И теперь в моих глобальных мечтах безраздельно царствовал уже не какой-нибудь абстрактный темноволосый рыцарь, а вполне конкретный темноволосый музыкант, путешественник, друг, спаситель, или кем бы он там ни был на самом деле. Мне, пожалуй, было безразлично, кто он. Он нравился мне в любом амплуа. И ему любому я доверяла.
