В Онодриме царила атмосфера запустения. Казалось, что из-за поворота вот-вот может выскочить привидение, или завыть дикий зверь. Кто мог жить в таком городе? И почему он стал таким?
Второй Замок издалека выглядел нежилым — ни одного светящегося огонька. На подходе к нему хруст под копытами лошадей стал отчетливей и громче, а я, наконец, рассмотрел в тусклом освещении миллионы блестящих стеклянных осколков, усеивающих брусчатку.
В рамах не было ни единого целого стекла, лишь пустые провалы длинных и узких окон, а двустворчатые входные двери были распахнуты настежь. За ними зияла непроглядная темнота.
— Это здесь нам придется переночевать? — Шепотом ужаснулась Титория, однако никто ей не ответил. — Что-то мне как-то не хочется.
— Нам в любом случае придется зайти внутрь, — произнес Таламур, уверенно спешиваясь перед широкой, тоже усыпанной осколками, лестницей.
Несколько гвардейцев из сопровождения тут же, не дожидаясь приказа, последовали его примеру. Однако подойдя к входу в темный дверной проем, все они остановились в нерешительности.
— Разойдитесь, — растолкал их Тиал-Аран и, освещая магией дорогу перед собой, бесстрашно вошел в замок.
Вслед за ним внутрь протиснулись и все остальные, оказавшись в огромном пустом холле и застыли, оглядываясь.
Факелы и магический огонь Тиал-Арана выхватывали из окружающей темноты то вездесущие блестящие осколки разбитого стекла, то обрывки гобеленов и смятые на каменном полу стенные драпировки, то лежащие там же, сломанные канделябры.
Довершала общую картину огромная упавшая люстра, расколотая надвое. Длинная цепь от нее, извиваясь, точно змея, тянулась до нижних ступеней широкой лестницы.
Именно со стороны главной лестницы и послышался отчетливый шаркающий звук, становившийся громче по мере приближения издававшего его существа.
Мы завороженно наблюдали за тем, как темный расплывчатый силуэт спустился по ступеням, и остановился прямо напротив разбитых окон. Лучи восходящей полной луны осветили его, отбросив на стену позади длинную причудливую тень.
И в напряженной тишине человек, стоящий на лестнице издал какой-то каркающий звук, через мгновение переросший во что-то похожее на неприятно скрипящий хохот. И гулкое эхо пустых стен разнесло его вокруг, многократно усилив.
Обычно, когда кто-то смеется, это добавляет ситуации веселья, раскрепощает присутствующих, заставляет хотя бы улыбнуться в ответ. Но в тот момент улыбаться никому не хотелось.
Этот смех не был веселым. Он был жутким. От него по моей спине пробежали мурашки, и магия непроизвольно собралась на кончиках пальцев, готовая вылиться в боевое заклинание. Тиал-Аран и Таламур с лязгом вытащили из ножен оружие. Однако пускать его в ход повременили, потому что стоящий на ступенях, зловеще хохотавший, незнакомец, неожиданно заговорил:
— Я вас заждался, господа! — Голос его оказался высоким и истеричным, с какими-то странными заунывными интонациями. — Неужто нападение на лагерь на рассвете вас так задержало?!
Значит это и был Второй Следующий? И какое отношение он имел к утреннему происшествию? Вероятно, эти же мысли посетили одновременно всех присутствующих в зале, потому что Тиал-Аран в несколько быстрых движений оказался на лестнице, рядом с говорившим.
Отблески магического огня, все еще плясавшие на пальцах Четвертого, осветили его противника. Тот оказался достаточно высоким, одного с Тиал-Араном роста, а фигуру его скрывал бесформенный черный балахон.
Смоляные всклокоченные волосы резко контрастировали с бледным, осунувшимся лицом, острые черты которого искажала страдальческая гримаса.
— Стой на месте, если твоя жизнь тебе дорога! — Прошипел Тиал, заметив, что незнакомец пошевелился, намереваясь спуститься с лестницы. Все остальные, включая гвардейцев, следили за развитием событий, не вмешиваясь.
— Нет, ты меня не убьешь, по крайней мере, сегодня, — заявил человек в балахоне, аккуратно отодвигаясь в сторону от направленного на него острия кинжала. А, заметив удивление Тиал-Арана, добавил: — Мне кажется, я тебя даже переживу. Ты умрешь первым…
Сказав это, незнакомец, уже собирался снова разразиться зловещим хохотом, но смех оборвался после первого же раската.
Он привык поражать слушателей подобными заявлениями и радоваться их страху, однако, в этот раз просчитался: в случае с Тиал-Араном, после подобного в его живот впечатался тяжелый кулак, отчего хохотавший чуть не упал, согнувшись пополам, удержав равновесие лишь потому, что Четвертый успел схватить его за шиворот.
— Давай-ка об этом поподробней поговорим, — рявкнул Тиал и его голос тоже эхом отразился от стен пустого холла. — С какой это стати мне умирать первым? И какое отношение ты имеешь к утреннему нападению на наш лагерь?
Он тряс незнакомца, держа за грудки, словно собирался вытрясти из него душу. Тем не менее, вступаться за него желающих не нашлось. Я тоже не торопился с выводами. Если он причастен к утренней резне — я с радостью вытряс бы его душу и сам.
