И через мгновение брата, а по совместительству короля Терра Вива, приподняв над землей, отбросило снежным вихрем, и я, наконец, позволила себе довольную улыбку.
Мой противник отлетел на несколько метров. С глухим выдохом упав на спину, он прочертил на земле глубокую борозду. На мгновение я потеряла его из виду в облаке пыли и мелких снежных искорок.
Наверное, учитывая наличие у нас братско-сестринских семейных уз, мне должно было стать его жаль. Но нет. Вик — не был тем, кому стоило сочувствовать. Да и не те у нас были отношения. Скорее, я стала бы жалеть, что снежный вихрь приложил его о землю слабовато, а надо было сильнее.
Ведь он вдруг вынырнул из пылевого облака и, стремительно преодолевая расстояние между нами, снова приблизился. Он словно исчезал в одном месте, чтобы тут же появиться в другом.
Эта генетическая способность к быстрому перемещению передавалась по мужской линии рода Вива даже у тех, кто не является драконоборцем. Главное было — родиться мужчиной. Хотя, в роду Вива всегда рождались только мальчики. До меня[3].
Брат не позволял мне долго размышлять над его тактикой и стратегией. Он снова замахнулся мечом. Но я вовремя вскинула руки и, отбросив назад, приподняла его над землей в снежном вихре. Вокруг пахло озоном, воздух искрился и клубился паром, как в морозный зимний день.
— Ты не оставляешь мне выбора, Виктор! Я ни за что не выйду замуж за непонятно кого! Если ты считаешь, что это необходимо для королевства — женись на нем сам! — Выкрикнула я, пытаясь перекричать бушующий вокруг снежный вихрь. Знала, что брат слышал мои слова, но молчал — берег силы.
Мне крохотные льдинки не причиняли никакого вреда, а Виктора жалили острыми краями и обжигали холодом. Его длинные платиновые волосы растрепались и испачкались, лицо скривилось от злости. Мне ли было не знать, как сильно он ненавидел проигрывать. А разве это не проигрыш?
— Признайте мою победу, Ваше Величество! — громко заявила я.
Постаралась вложить в королевское обращение столько неприязни, сколько возможно. В горле засаднило.
Однако созданному мной снежному вихрю с каждой минутой все сложнее становилось держать Виктора в воздухе. Резерв истощился больше, чем на половину, и я стиснула зубы.
— А кто сказал, что наш бой окончен? — Проревел он из снежного кокона.
Брат сосредоточенно хмурил брови, щурил глаза, защищаясь от льдинок, а губы сжал в тонкую линию. Он отплевывался от рыжей пыли, но взгляд льдисто-голубых глаз оставался ясным и пристальным и был устремлен прямо на меня.
Да, король барахтался в воздухе, скованный снежной стихией, не в силах ничего сделать. Однако побежденным себя совершенно не чувствовал. Он, видимо, догадался, что мой резерв был не безграничен и вообще довольно невелик. А убить — я его точно не убила бы. Это бы превратило семейный поединок в государственную измену и привело меня в дворцовую тюрьму. В лучшем случае.
Мои руки сделали новый пас и разошлись в стороны, а Виктора закрутило вокруг своей оси. Еще один резкий взмах и его с силой ударило о глинистую землю, а потом снова подняло в воздух.
Я начинала злиться, а силы в резерве оставалось примерно с четверть.
— Что еще умеешь, Ана? — Едко выкрикнул он и недобро расхохотался.
Его лицо и парадное темно-синее одеяние украшали рыжие пятна, аккуратный хвост давно распался, светлые волосы спутались и зловеще разметались по сторонам. И все же он мог позволить себе смеяться.
Потому что понял.
Истощить резерв полностью для чародеев равносильно смерти. Магия продолжит тянуть силу из крови, и маг выгорит, как спичка, за считанные мгновения.
Поэтому, я бессильно опустила руки и король Терра Вива снова обрушился вниз, подняв облако пыли. Ее мелкие частички, медленно кружась, оседали обратно на потревоженную его падением сухую землю, поблескивая и переливаясь в теплых лучах утреннего солнца.
С удовольствием полюбовалась бы этой картиной подольше, но не вышло. Не тот у меня был противник. Он не мог позволить себе долго валяться на земле поверженным.
Виктор сгруппировался и поднялся почти сразу, чтобы парой скачков оказаться возле меня, а своей способностью к быстрому перемещению напомнить мне о моей «исключительности».
Восходящее солнце уже поднялось над горами Бара-райдского хребта настолько высоко, что его лучи начали слепить глаза, и я сощурилась.
Магия истощила все силы и ноги подкашивались от усталости. Брату не потребовалось много сил, чтобы одним точным ударом с локтя свалить меня на землю.
Я отлетела на шаг и, не удержавшись, упала на спину. Теперь облако рыжей глинистой пыли взметнулось уже надо мной, а удар о землю, кажется, вышиб весь воздух из легких.
Попыталась прерывисто вдохнуть, но вдох оборвался на половине, а где-то внутри меня черным облаком начала расползаться противная ноющая боль.
В глазах щипало, а носа я, кажется, все-таки лишилась. На губах отпечатался неприятный терпкий привкус железа.
