Чрезмерно впечатлительное сознание, в моей собственной голове, мысленно поставило меня на ее место, давая осознать, каково это потерять любимого человека. Непрошеная картинка истекающего кровью Дэя и рыдающей меня получилась настолько реалистичной, что я зажмурилась и нервно мотнула головой, в ужасе отгоняя от себя подобные мысли. Но страх, паника и отчаяние успели прокрасться в мой рассудок и прочно обосноваться там.
Я пыталась глубоко дышать, чтобы преодолеть внезапное чувство ужаса, которое ощущалось неприятным покалыванием в конечностях и жаром от резкого выброса адреналина. А когда поняла, к чему именно это ведет, испугалась еще больше.
Только не пробуждение силы! Только не сейчас!
Сосредоточилась на том, чтобы справиться с проявлением паники. Вспомнила, как Дэй успокаивал меня в прошлый раз, в шатре на стоянке между Галатилионом и Онодримом, пристально глядя в глаза и напоминая о том, что нужно дышать.
Попробовала глубоко вдохнуть, но легкие словно сдавило в тиски. Голова закружилась, а тело бросило в жар, и я ощутила, как на лбу, не смотря на мороз, выступила испарина.
— Дыши. Дыши. Дыши, — шепотом повторяла я, как мантру, не слыша и не видя ничего вокруг.
Картинка перед глазами кружилась и вспыхивала яркими кругами. К этому времени гвардейцы приволокли на помост, совсем не сопротивлявшуюся, Титорию.
Третья Следующая всхлипывала и все еще не могла сдержать рыданий, в то время как я пыталась сдержать собственную магическую силу, вознамерившуюся проснуться в самый, что ни на есть, неподходящий момент.
Таламур вложил Кристальный гладиус в опустевшие ножны, висящие на поясе, и обратил внимание на нас:
— Что же, первого из вас я уже казнил, хоть и не совсем так, как планировал. Зато теперь плах всем хватит! — Обрадовался он.
Мне показалось, что Таламур даже руки потер в предвкушении того момента, когда палачи отрубят нам головы. В его глазах читался триумф, он приплясывал на помосте в такт какой-то, одному ему слышимой, мелодии. Собственные успехи опьянили его. А вот мы, в противовес его окрыленности, были не очень-то рады.
— Приступить к казни! — Радостно объявил король, и гвардейцы торопливо подвели каждого из нас к пустующим плахам, заставляя склониться над ними.
Когда пылающей кожи на правой щеке коснулось, успевшее замерзнуть, дерево одной из плах, я даже испытала некоторое облегчение, поскольку ощущение оказалось неожиданно приятным и даже помогло немного успокоиться, ровно до того момента, как плахи коснулся кулон, висящий на моей шее.
Он оказался прямо перед моими глазами, и мне понадобилось время, чтобы осознать произошедшее.
В ту минуту, когда Дэй перевесил на меня кожаный шнурок, я была настолько опьянена последующим поцелуем, перевернувшим весь мой мир с ног на голову, что даже не поняла, что именно он сделал.
Он отдал мне не только это злополучное гхарово кольцо. Он отдал свой артефакт, который должен был спасти его в момент, когда он сам будет на грани между жизнью и смертью. В момент, который вот-вот должен был наступить.
И паника накатила с новой силой, нарастая с каждой секундой. Жар во всем теле стал нестерпимей. Кончики пальцев жгло до боли. Гхара, как же я не хотела, чтобы он погиб, принеся себя в жертву ради меня! Зачем мне такое спасение? Как я должна буду дальше жить после этого?
— Дыши. Дыши. Дыши, — повторяла шепотом.
В голове успела промелькнуть шальная мысль о том, может ли артефакт спасти обезглавленного человека? И, если может, то, каким образом он пришьет ему голову на место?
Но эту мысль быстро сменила другая: почему Таламур молчал и не отдавал команду, которую каждый из тех, чьи головы находились на плахах, должен был услышать последней в своей жизни?
Осторожно огляделась, увидев, что король вместо того, чтобы командовать палачами, неверяще уставился в толпу, а когда проследила за направлением его взгляда, обомлела.
Закончив биться с гвардейцами и поняв, что нас собираются казнить, Дэй не придумал лучшего способа остановить казнь, кроме как снять с собственной головы капюшон.
Тадимар Нолма Фалмаллинар Арссе
Терра Арссе. Дворцовая площадь Сарн-Атрада
? Two Steps from Hell — First Contact
Смерть Тиал-Арана выглядела как красивая точка в истории о Следующих.
Если самый сильный, самый решительный и воинственный из нас погиб так быстро и так глупо, то что оставалось остальным? Что было делать мне — человеку, который никогда и не считал себя великим воином?
Логика подсказывала ответ — биться, сопротивляться, бороться до последнего, как Дэймос, откидывающий от себя противников, одного за другим. Только ради чего? Ради того, чтобы, сбежав, всю жизнь прятаться от преследователей? Да я же теперь даже от ограничивающего магию ошейника избавиться не смогу. В голове снова и снова всплывали слова Тулемия о том, что я пожалею, что не снял с шеи двимерит, когда была такая возможность. И я предсказуемо жалел.
