Мне очень хочется рекомендовать вниманию читателей интересную книжку, из которой я беру здесь сельскохозяйственные данные. Эта книжка называется «Хлебный огород» и написана Е.И. Поповым, В ней даются результаты действительно культурного земледелия, не жалкой нашей деревенской стряпни, а высокого искусства, где есть свои великие школы и мастера, художники вечного «возрождения» природы. Автор названной книжки знакомит нас с основами японского и близкого к нему китайского земледелия, а также с опытами французской огородной культуры. Чтобы понять, почему японцы считаются лучшими хозяевами в свете, достаточно вспомнить, что острова их, площадью не более нашего Кавказа, прокармливают 45 000 000 душ. Ни в чем ином разгадка колоссальной населенности Китая. Очень любопытны в книжке г. Попова десять китайских жанровых картин, изображающих китайцев на их полевых работах. Это какая-то идиллия, где в круг жизни вовлечена вся природа, женщины, дети, старики, утки, куры, собаки, деревья, солнце, вода. Поразительно, до какой аптекарской точности все у китайцев использовано и решительно ничто, как в обмене сил природы, не пропадает даром. Бродя по щиколку в благодатной грязи своих огородов, эти язычники строго осуществляют библейский завет Создателя – «возделывать и хранить землю».
Всего замечательнее основной принцип художественного хозяйства – иметь немного земли. У нас в некоторых других странах стоит стон от безземелья. 21/4-десятинные наделы на душу считаются уже почти нищенскими; на севере самый низкий надел – 4 десятины, и мужики местами буквально мрут с голоду. Поглядите, какая нищета под Любанью! Только отхожие промыслы спасают край этот – коренную новгородскую Русь – от полного запустения. Четыре десятины – мало. Земля тощая, без навозу ничего не родит. Чтобы иметь навоз, надо иметь скот, надо иметь выгоны для скота, сенокосы. И так как урожаи плохие, то единственное спасенье – увеличить запашку. Но для этого нужно иметь еще больше навоза, т. е. еще больше скота, больше выгонов и сенокосов и т. д. Растет запашка, семье не управиться с ней. Лето короткое, приходится или нанимать работников, кормить их с той же земли и платить за работу, или надрывать последние силы. Образуется какой-то ложный круг, из которого нет выхода. Не умея объяснить своего положения, крестьяне все валят на то, что земли мало. Старики припоминают времена, когда населения было вдвое меньше, когда были доступны леса и сенокосы, когда держалось еще подсечное, переложное хозяйство, когда для одного-двух хороших урожаев рубились и сжигались целые леса. Тысячелетиями народ привык к хищническому земледелию – и теперь ему кажется, что земли мало. Действительно, ее мало, – если держаться старого варварства. Но для земледелия как искусства ее не только мало – ее слишком много, и в том, что ее много, – коренная причина самой отсталости нашего земледелия.
Этот вывод покажется парадоксальным, но не спешите открещиваться от него. Наша крестьянская «душа» умирает на четырех десятинах, а такая же японская душа процветает на пространстве в восемь раз меньшем, на полудесятине. Автор «Хлебного огорода» доказывает, что для сытого, вполне обеспеченного существования земледельца при японско-китайской системе достаточно даже трехсот квадратных сажен. Это в тридцать два раза меньше, чем наш самый мелкий северный надел, до которого хозяйство уже не держится. Вы догадываетесь, что количество земли возмещается у японцев качеством труда. Да, весь секрет именно в этом. Именно для развития высокого качества обработки необходимо, чтобы земли было меньше, чтобы ее было ровно столько и отнюдь не больше, чем средний человек в состоянии лично унавозить и лично обработать. Для наглядности вспомните время, когда вы ухаживали за одним цветочным горшком. Пересадка, поливка, чистка, обрезка и пр. и пр., все это требует известного времени и сил.
