Футболка была бледно-розовая, с перекрещенными веслами и надписью «Гребной клуб Линдер». Уилл тактично отвернулся, пока Джесс ее натягивала. После близости, соединившей их всего несколько часов назад – или, может,
Уилл уселся на кровать и протянул ей кружку с кофе. Джесс взяла ее, не подняв глаз.
– Спасибо.
– На здоровье. Боюсь, я должен сделать одно признание.
Джесс отпила глоток, дала себе слово, что не выдаст эмоций мимикой. Вот оно, что и требовалось доказать. Сейчас Уилл выдаст примерно следующее: нам было хорошо вместе, но продолжать отношения вряд ли имеет смысл. Конечно, будучи воспитанным человеком, он предложит остаться друзьями.
– Этой ночью мне не спалось. Не знаю почему. То есть знаю: я не привык, что рядом со мной находится восхитительная, прелестная, сексуальная девушка. Я не спал от счастья. И вот я позволил себе просмотреть документы, которые ты вчера получила из архива. Конечно, надо было дождаться утра и прочесть их вместе. Поэтому я и прошу прощения… Я не понял – а что смешного? Джесс, почему ты хихикаешь?
– Так просто…
Джесс стиснула губы, проглотила смешок, но в груди тотчас зародился новый. От него разрумянились щеки, засветились глаза.
– Ты ничего ужасного не совершил. Обнаружил что-нибудь интересное, да?
– Вроде бы. Оказывается, дочка Стеллы умерла в больнице под названием «Лейтон-манор».
– Ну и что? То есть я хочу сказать, очень многие люди умирают в больницах. Сначала заболевают, а потом…
– Эта больница – совсем другого сорта.
Уилл поднялся, шагнул к столу, включил компьютер.
– Вот, я разузнал. Больница находится в одном из лондонских пригородов, милях в пятидесяти отсюда. Здание Викторианской эпохи, название «Лейтон-манор» это заведение получило только в тридцатые годы. А до того времени называлось приютом для слабоумных.
– Что-то вроде психиатрической лечебницы, да?
– Не совсем. Вот послушай, я тебе вслух прочту… – Уилл кликнул по ссылке, открылся текст. Когда Уилл начал читать, выражение его лица изменилось. Веселость, самоирония, довольство, сквозившие в его глазах еще минуту назад, уступили место смущению и даже страданию. – «Больница была построена с расчетом на одну тысячу двести пятьдесят пациентов, которые размещались в десяти корпусах. При больнице имелись хозяйственные объекты, как то: прачечные, мастерские, ферма и огород. Во время Первой мировой войны среди пациентов были солдаты с психическими травмами, полученными в ходе боевых действий. Во время Второй мировой войны часть помещений отдали контуженым из мирного населения, а также венерическим больным, хотя большинство пациентов по-прежнему составляли люди, именуемые „умственно отсталыми“ или „необучаемыми“. Среди них было много детей, от которых отказались родители, не имевшие средств или желания воспитывать такого ребенка в период, когда психические расстройства и неспособность усваивать знания согласно общепринятым программам считались клеймом».
– Я не понимаю! – Джесс даже кофе пить перестала. Новая информация никак не вязалась с образом Стеллы. – Это же… кошмарно.
– Еще бы.
В голосе Уилла появились нотки, которых Джесс раньше не слышала.
– Статья без подробностей. Написано только вот что: «Правда об условиях содержания стала раскрываться лишь в семидесятые-восьмидесятые годы благодаря группе активистов – родителей и близких таких детей. Их стараниями были проведены реформы. В девяностые годы XX века больницу закрыли, старые здания, похожие на бараки, снесли, чтобы построить новые небольшие корпуса, где атмосфера приближена к семейной». Впрочем, Дэйзи Торн до этих благих перемен не дожила, – с горечью подытожил Уилл.
– Но почему она вообще туда попала? – Джесс даже головой тряхнула. – Ведь ради Дэйзи Стелла отказалась от… от всего! От будущего! А потом вдруг взяла да и сдала дочку в этакое заведение!
Уилл тяжело вздохнул, обмяк на вертящемся стуле. Губы у него побелели, глаза стали темными и непроницаемыми.
– Тут все сказано. В те времена психические расстройства и трудности с обучением действительно были клеймом на всю семью. Даже более крупным и ярким клеймом, чем сейчас. – Он горько усмехнулся. – Это многое объясняет. Уж мне-то поверь.
Сердце у Джесс екнуло, забилось в ребра, будто желая сломать эту клетку, вырваться. Потому что Джесс начала догадываться.
– Уилл, неужели ты…
