– Нет, дело не в прическе. Просто миссис Торн чуть подкрасила губки! – возразила Ада. – Вот и умница! Я вам еще тогда сказала: надо собой заняться, и сразу на душе веселее станет. И ведь верно – с того самого вечера, что вы вне дома провели, милочка Стелла, у вас румянец на щечках прямо играет. Ну и слава богу. Так лучше, чем в четырех стенах киснуть, – заключила Ада с пониманием дела. – А мы толкуем, как нынче праздновать Троицу. Вот время-то летит! Кажется, совсем недавно праздновали – ан почти целый год прошел! Помните, как раз на Троицу преподобный Торн объявил о вашей с ним помолвке?
В сознании Стеллы с того дня прошел не год, а много больше – чуть ли не вся жизнь. Троица всегда была знаковым событием для прихожан церкви Святого Криспина. Праздник планировали загодя, тщательно и детально. Главной целью ставили сбор денег на благотворительные нужды и духовное единение прихожан. После одного особенно напряженного собрания Чарлз признался Стелле, что львиная доля времени ушла на конкурентную борьбу приходских дам за контроль над титаном для приготовления чая и что легче добиться места в правительстве Черчилля, чем в комитете по устроению праздника Святой Троицы. Да, было время, когда Чарлз разговаривал со Стеллой. Было и прошло.
– Первое собрание назначено на следующий четверг, – сообщила Ада. – Приходите, милочка Стелла. Новое дело отвлечет вас от тревоги за преподобного Торна.
Марджори уставилась на Аду с немым возмущением. Как жена врача, она тешила себя мыслью, будто, обитая в гуще приходской жизни, все-таки парит над этой гущей. В Стелле ей виделась потенциальная соперница – и Стелла это поняла.
– Очень любезно с вашей стороны, – поспешно сказала она. – Только, вероятнее всего, в моем присутствии нет никакой нужды. Праздник всегда проходит безупречно. Чарлз называет все действо отлично отлаженным механизмом. Я уверена, что буду просто лишней шестеренкой.
– Ну, раз так… – с явным облегчением начала Марджори.
– Глупости. Нам требуется свежая кровь, милочка. Может, механизм и отлаженный, но война ставит ему палки в колеса. Сами посудите, дорогая: нет кокосов для кокосового тира, нет конфет для игры «Угадай, сколько конфет в кувшине»… Мы с миссис Уолш как раз говорили о необходимости свежих идей. Верно, Марджори?
– В общем, так… – уныло промолвила Марджори.
– Приглашение очень лестное, – сказала Стелла. – Я постараюсь что-нибудь придумать. Хотя едва ли в мою голову придет идея, которую вы, как эксперты в устроении праздника, уже не отмели.
Надеясь, что именно такой ответ придется по вкусу обеим сторонам, Стелла начала отступление к калитке.
– А сейчас, извините, мне пора на почту.
– Вот оно что! – Ада сложила руки на пышной своей груди и засияла улыбкой. – Написали письмецо преподобному Торну?
– Д-да. Да, написала.
– В таком случае грех вас задерживать, душенька. Бегите скорее, пока выемка сегодняшних писем не закончилась. Только не забудьте поцеловать конверт! Я всегда так поступала с письмами к Альфу. Считала, это принесет ему удачу. Как видите, не ошиблась – мой Альф сейчас благополучно дремлет в кресле. Значит, примета не пустая!
Стелла вежливо улыбнулась и поспешила ретироваться. Письмо она предусмотрительно держала адресом вниз.
Письмо сложилось само, по собственным сгибам. Бумага была ломкая и желтая от старости, зато чернила ничуть не поблекли. Наверное, лет семьдесят света не видели, подумала Джесс. Почерк, разумеется, тот же самый. С более сильным нажимом, более уверенный, но узнаваемый. Точно такие же остренькие, слегка наклонные буквы чернеют на конверте, что спрятан в кармане тренча. В общем, сейчас у Джесс в руках очередное письмо Дэна Росински к миссис Торн.
