Нетрудно понять, как эти строки всколыхнули Европу. Океан — безбрежный простор обманчивых волн — вдруг стал преодолимым, через него можно было доплыть до другого мира, с иными людьми. Наверно, рассказ об островах за горизонтом был воспринят как воплощение мечты о рае.
И сегодня, спустя почти пять столетий, страницы дневника, пусть не вполне, передают Ваше восхищение людьми, коим выпала привилегия стать первыми гражданами Вашего вице-королевства. И сегодня ощущается свежесть Вашего описания этих детей первозданной природы: нагие, любезные, безоружные, а кроме того, смышленые, воспитанные, полные дивного достоинства.
Их речь Вы называете самой мягкой и приветливой в мире. Нигде в Кастилии не встречали Вы такой честности и такого радушия. Они любят ближнего, как самих себя. «Заверяю Ваши Величества, что во всем мире нет лучшего народа», — докладывали Вы своим вельможным благодетелям.
Гуанахани, Эспаньола, Хуана — всюду поющие и улыбающиеся люди встречают каравеллы дарами, не скупясь на самое лучшее свое достояние и получая взамен грошовые бусы и бубенчики, которые Вы привезли с собой как образцы европейской культуры.
И так же было, когда Вы через неполных два года после того, как водрузили королевское знамя с золотым крестом на первом островке в этой россыпи островов, впервые пристали к здешним берегам. Когда, подстегнутые слухами о богатой вожделенным золотом стране, ринулись к Ямайке и предоставили грохочущим бомбардам и фальконетам возвестить о приходе цивилизации.
Вы скоро поняли, что и на этом острове с его роскошными лесами и стремительными горными ручьями нет месторождений золота. И тем не менее в одну из тех редких минут, когда Вы позволили высоким порывам души взять верх над поиском, у Вас вырвались слова о том, что здесь хотелось бы остаться надолго.
Конечно же, это не сбылось. Не сбылось в тот раз. Ведь наши цели почти всегда присутствуют не там, где мы находимся. Вы были созданы никоим образом не довольствоваться обретенным, а гнаться за еще не найденным. И все же тех дней, что Вы задержались на острове, было довольно, чтобы у Вас сложилось граничащее с грезой представление о молодом народе бронзовокожих людей, живущих, по всей видимости, в полной гармонии с благодатной природой и с самими собой. Поначалу испуганные, робкие, неприступные, они затем, «радуясь нашему соседству», устремились к каравеллам на своих длинных, щедро украшенных пирогах с грузом плодов моря и леса, которые Вам показались превосходнее всего, полученного ранее.
В тот раз Вы встретились с араваками. Добродушные потомки майя, народа мореходов и строителей пирамид, они покинули материк и поселились на островах{8}, где создали незамысловатую культуру под знаком жизненных радостей. Все прочие сообщения первых лет после Вашего визита подтверждают Ваше впечатление: мирное существование в райском саду, где поколения плавно сменяли друг друга, жизнь была беспечальна, а потому и смерть легка.
Для Европы это было все равно что слушать вновь античные легенды про
Похоже, единственной тучей, омрачавшей небо араваков, были карибы, суровые воины, которые приплыли на подветренные и наветренные острова из дождевых лесов Амазонии и совершали набеги на соседей, захватывая пленных для своих каннибальских ритуалов.
Единственной — пока сюда не дошли Ваши паруса.
Ваши записки и рассказы других путешественников живо рисуют потомкам, как европейцы воспринимали встречу с аборигенами этого островного мира. Похоже, однако, что ни Вы, ни кто-либо другой ни на миг не задался вопросом — как
Неудивительно, если люди каменного века на Гуанахани, Эспаньоле, Хуане и Ямайке поначалу думали, что Вы сошли на землю с небес.
