Хочу попросить вас, мой дорогой Синнетт-сахиб, о личной услуге. Так как К.Х. слишком совершенный Йогин-Архат, чтобы останавливать руку, которая, не смущаясь неудачей, продолжает попытки поймать тибетского яка за шею и согнуть ее под своим ярмом, то все, что мне остается сделать, это снова появиться на «натакашала» и положить конец представлению, которое угрожает стать однообразным даже для нас, хорошо натренированных в терпении. Я не могу воспользоваться вашим любезным советом писать мистеру Хьюму моим красным цветом, так как это означало бы открыть новую дверь для бесконечной переписки. От такой чести я лучше уклонюсь. Вместо этого я пишу вам, посылаю телеграмму и отвечаю на ее обратной стороне для вашего прочтения. Что это за способ разговора? Почитание может не быть в его (Хьюма) натуре, и никто никоим образом не претендует на него и не заботится об этом! Но я полагал, что в его голове, которая вполне способна содержать что-либо, имеется место для здравого смысла. И этот здравый смысл мог бы подсказать ему: или мы то, на что претендуем, или же нет. В первом случае, как бы ни были преувеличены притязания, сделанные в защиту наших сил, все же, если наше знание и предвидение не превосходят его, мы не более чем обманщики и самозванцы, и чем скорее он расстанется с нами, тем лучше для него. Но если же мы, в какой бы то ни было степени, являемся теми, кем претендуем быть, тогда он сам поступает как дикий осел. Пусть запомнит, что мы не индийские раджи, нуждающиеся в политических няньках и служанках, чтобы вести нас на поводу, и вынужденные их принять. Общество было основано, действовало и будет действовать с ним или без него, – это он пусть приспособится к последнему.
Его помощь, которую он упорно навязывает нам, очень напоминает поведение нищих испанских идальго, одной рукой предлагающих путешественникам свою шпагу для охраны, другой же хватающих их за горло. До сих пор, насколько я могу знать, его помощь не была слишком полезна Обществу. Она не благотворна ни для одного из Основателей Общества, во всяком случае для той, которую он чуть не убил в прошлом году в Симле и которую теперь беспокоит, приставая к ней, как неумолимая смерть, превращая ее кровь в воду и выедая печень.
Потому я ожидаю от вас, чтобы вы внушили Хьюму, что мы «принесем ему нашу благодарность» лишь в том случае, если он займется своим «Эклектиком» и предоставит Основному Обществу заботиться о себе самом. Его совет и помощь редактору «Теософа», без сомнения, были полезны, и она (Е.П.Б.) очень благодарна ему за это, считая тем не менее, что по большей части она обязана вам. Но мы находим нужным заявить, что некоторая черта должна быть где-то проведена между указанным редактором и нами самими, ибо мы не совсем та тибетская троица, за которую он нас принимает. Потому, невежественные ли дикари или восточники мы в его глазах – каждый хозяин в своем доме, – мы заявляем о своем праве знать наши дела лучше и почтительно отклоняем его услуги в качестве капитана, претендующего на то, чтобы вести наш теософский корабль, даже по «океану мирской жизни», как он метафорически выражается в своей шлоке. Мы позволили ему под хорошим предлогом спасти положение с британскими теософами, проветривать свою злобу к нам в органе нашего собственного Общества и рисовать подобия наших портретов кистью, обмакнув ее в желчь, – что еще ему нужно? Я уже указал Е.П.Б. телеграфировать ему в ответ, что он не единственный искусный мореплаватель на свете. Он стремится избежать западных плавучих льдов, а мы держим курс так, чтобы обойти восточные мели. Намеревается ли он в добавление к этому указывать всем, начиная с Чохана и вплоть до Джуал Кула и Деба, что мы должны и чего не должны делать?! Рам, Рам и священные Наги! Неужели после столетий независимого существования мы должны поддаться чужому влиянию и сделаться марионетками набоба• из Симлы? Разве мы школьники или нечто в этом роде в его воображении, чтобы подчиниться линейке школьного учителя-пелинга?..
