Раз вы намекаете на то, что я заимствую представления о вас «из головы Старой Леди, Олькотта или кого-либо еще», то любезно уделите свое внимание следующему закону. Есть известное высказывание, что подходящая пара «срастается», приходя к тесному сходству в характерных чертах и в мышлении. Но знаете ли вы, что между Адептом и челой – Учителем и учеником – постепенно устанавливается более тесная связь, ибо психический обмен регулируется научно, тогда как в случае связи между мужем и женой природа предоставлена самой себе. И как вода из полного резервуара переливается в соединенный с ним пустой, пока рано или поздно – согласно пропускной способности соединительной трубы – не будет достигнут общий уровень, так и знания Адепта текут к челе; чела же достигает уровня Адепта в зависимости от своих способностей восприятия. В то же время чела, будучи индивидуальной, самостоятельной эволюцией, бессознательно передает Учителю качества накопившегося у него менталитета. Учитель поглощает его знания, и если это касается языка, которого он не знает, Учитель получит все лингвистические накопления челы как раз такими, какие они есть – включая идиомы и прочее, – если только он не возьмет на себя труд анализировать и переделывать фразы при употреблении. Доказательство – М., который не владеет английским и должен пользоваться знанием языка Олькотта или С.Л. Так что, как видите, мне вполне возможно ловить мысли Е.П.Б. или любого другого челы о вас, не имея в виду причинить вам какую-либо несправедливость, поскольку всякий раз, когда мы обнаруживаем такие мысли (если они не пустячные), мы никогда не выносим суждений и приговоров, лишь исходя из свидетельств заимствованного света, но всегда сами самостоятельно убеждаемся, правильны или ложны отразившиеся в нас идеи.
А теперь несколько слов о вашем письме от 5 числа прошлого месяца. Как бы ни были замечательны услуги – в связи с их литературной ценностью, – оказанные нам мистером А.О. Хьюмом, тем не менее председатель «Эклектика» не сделал ничего для своего Отделения. С самого начала, мой дорогой брат, вы, в сущности, выбросили это из своих мыслей, несмотря на все намерения. Все ваши силы были посвящены пониманию нашей философии, знакомству с нашими сокровенными доктринами и овладению ими. Вы многое сделали в этом направлении, и я благодарю вас сердечно. Однако еще ни разу не было предпринято ни одной попытки с тем, чтобы поставить ваше Отделение на твердый фундамент, и даже не проводилось регулярных собраний; под предлогом того, что вам не позволено знать все, вы не дали вашим членам ничего. А раз вы говорите, что цените искренность, то я скажу больше. Многие члены Калькуттского Отделения жаловались, что из всего лишь двух по-настоящему образованных и ученых англичан, активно участвующих в работе Общества, председатель «Эклектика», оставляя без ответа много писем от лояльных и преданных делу членов и мало, если и вовсе не уделяя внимания собственному Отделению, вел, как стало известно, самую дружественную переписку с тем, кто широко слыл злейшим врагом Основателей, их клеветником и злопыхателем, и открытым оппонентом Общества. Я говорю, как вы уже знаете, о С.К. Чаттерджи, человеке, причинившем Обществу и делу больше вреда, чем все калькуттские газеты, вместе взятые. В одном из ваших последних писем вы делаете мне честь, сообщая, что твердо верите, что я «джентльмен», неспособный на неджентльменский поступок. В прошлом году во время собрания Совета в вашей бильярдной в присутствии некоторых теософов, когда через Е.П.Б. я посоветовал вам предложить Чаттерджи подать в отставку, ибо он не скрывал плохого мнения об Основателях, вы очень возмутились этим предложением и публично объявили, что я «не джентльмен». Это небольшое противоречие и перемена мнения не должны воспрепятствовать мне опять сказать вам, что, укажи вы тогда Чаттерджи на необходимость отставки согласно правилам 16 и 17, Дело не пострадало бы в такой мере, как пострадало сейчас, а сам бы он не предстал в презренном свете как: а) предатель, потерявший право на свое слово чести как теософ; б) как лживый человек, умышленно говорящий неправду, и в) наконец, как хулитель невинных людей, когда он ушел из Общества.
