д)Но какой объем сознания у нее будет, когда она это сделает?
е)Будет ли эта оболочка все еще А.П. Синнеттом, о котором духовное Эго будет до последнего думать как о человеке, которого оно знало, или же оболочка будет сознавать, что индивидуальность ушла? Будет ли она в состоянии рассуждать о себе и помнить о своих, когда-то высоких, интересах? Будет ли помнить, какое имя носила?
ж)Или же она наполняется воспоминаниями такого рода лишь в присутствии медиума, оставаясь спящей в другое время?
з)И сознает ли, что теряет что-либо похожее на жизнь, по мере того как постепенно разлагается?
Ответ. Более или менее полное, но все же тусклое воспоминание о своей личности и своей чисто физической жизни. Как в случае полного сумасшествия, окончательное разделение обеих высших дуад (7-й – 6-й и 5-й – 4-й) в момент, когда первая переходит в состояние созревания, создает между ними непроходимую пропасть. Ни даже части пятого принципа, которая уносится – и менее всего 2,5 принципа, как мистер Xьюм примитивно изложил в своих «Фрагментах», – не уходит в Дэвачан, оставляя позади себя лишь 1,5 принципа. Манас, лишенный своих тончайших свойств, уподобляется цветку, внезапно лишенному своего аромата; раздавленной розе, из которой добывают розовое масло в промышленных целях; а то, что остается – всего лишь запах увядающей травы, земли и гнили.
а)Я полагаю, что второй вопрос достаточно освещен (ваш второй абзац). Духовное Эго продолжает порождать личности, у которых «чувство личного “Я”»очень полное при жизни. После их отделения от физического Эго это чувство возвращается очень слабым и всецело принадлежит воспоминаниям физического человека. Оболочка может быть совершенным Синнеттом, когда он всецело погружен в карточную игру в своем клубе, выигрывая или проигрывая крупную сумму денег – или каким-нибудь Бабу Сматом Мёрки Дассом, пытающимся обмануть своего хозяина на какую-то сумму рупий. В обоих случаях экс-редактор и Бабу в качестве оболочек будут напоминать каждому, кто будет иметь привилегию наслаждаться беседой с этими блистательными развоплощенными ангелами, скорее, обитателей сумасшедшего дома, которых заставили играть роли в любительском спектакле в качестве оздоровительной процедуры, нежели тех Цезарей и Гамлетов, которых они изображают. Малейшая неожиданность собьет их, и они понесут чушь.
б)Ошибка: А.П. Синнетт не является «абсолютно новым изобретением». Он – дитя и творение своего предшествующего личного «Я»; он – кармический потомок Нония Аспрены, консула «Императора» Домициана (94 год нашей эры), вместе с Аррицинием Клеменсом[340], и друга Flamen Dialis того времени (верховного жреца Юпитера и главы Flamines[341] ) или самого Flamen, чем и объяснилось бы внезапное влечение А.П. Синнетта к мистицизму [9]. А.П. Синнетт, друг и брат К.Х., пойдет в Дэвачан, а А.П. Синнетт – редактор и игрок в лаун-теннис, слегка донжуан в дни славы «Святых, грешников и пейзажей», опознаваемый по скрытым родинкам или шраму, будет, возможно, бранить Бабу через медиума какому-нибудь старому другу в Калифорнии или Лондоне.
в)Она найдет «достаточно приличного материала», с лихвой. Несколько лет теософии доставят его.
г)Совершенно правильно.
д)Такой, какой заключается в личности – в А.П. Синнетте как зеркальном отражении реального, живого А.П. Синнетта.
е)Духовное Эго будет думать об оболочке А.П.С. не больше, чем о последнем костюме, который оно носило, также оно не будет сознавать, что индивидуальность ушла, ибо единственная индивидуальность идуховная личность, которой она будет обладать, будет в ней самой. Nosce te ipsum (познай самого себя) есть прямой указ оракула духовной монаде в Дэвачане. «Ересь индивидуальности» – доктрина, выдвинутая Татхагатой, – имеет в виду оболочку. Последняя – чья самоуверенность так же общеизвестна, как и самоуверенность медиума, – когда ей напомнят, что она А.П.С., отзовется: «Конечно, без сомнения; протяните мне консервированных персиков, которые я с таким аппетитом поедал за завтраком, и стакан кларета!» И после этого кто из знавших А.П.С. в Аллахабаде посмеет усомниться в его идентичности? Но, будучи оставлена в покое на короткое время из-за какой-либо суеты в кругу, или если мысль медиума на миг отвлечется к другому лицу – эта оболочка начнет сомневаться, есть ли она А.П.С., С. Уилер или Раттиган, и закончит уверением, что она – Юлий Цезарь.
ж)И в конечном счете «останется спящей».
