Письма Махатм полностью

Однако я сказал Олькотту, чтобы он предоставил вам нужные официальные полномочия по сбору взносов или заключению любых деловых соглашений в Лондоне, которые вы найдете нужными. Но поймите, мой высоко ценимый брат: если бедные индийские клерки, получающие 20–30 рупий жалованья, должны помогать своими взносами покрывать расходы вашего Общества, то полное освобождение от платежей гораздо более богатых лондонских членов будет вопиющей несправедливостью. Будьте справедливы, «пусть даже упадет небо». Все же, если потребуются уступки местным предрассудкам, то, конечно, вы более сведущи, чем мы, чтобы разобраться и вести необходимые переговоры. Во что бы то ни стало поставьте «денежные дела на более прочное основание», чем в настоящее время, если финансовый ветер должен быть смягчен для остриженного ягненка-пелинга. Я верю в вашу мудрость, мой друг, хотя у вас будет некоторое право начать быстро терять веру в мою, принимая во внимание, насколько трудными оказываются переговоры о средствах для «Феникса». Вы должны понять, что, хоть Чохан и одобрил моего «мирского челу», я все еще нахожусь под прошлогодним ограничением и поэтому не могу направлять на заинтересованные стороны все психические силы, которые при других обстоятельствах мог бы. Кроме того, наши законы и ограничения в отношении денег и любых финансовых операций, как внутри, так и вне нашего Объединения, чрезвычайно суровы, а по некоторым пунктам – неумолимы. Мы должны поступать очень осторожно, а отсюда задержка. Но надеюсь, вы сами думаете о том, чтобы что-то в этом направлении было сделано.

Да, К.Х. действительно полагает, что обзор «мистера Айзекса должен появиться в «Теософе», от автора «Оккультного мира», поэтому пришлите его, прежде чем уедете. И ради старого Сэма Уорда мне хотелось бы, чтобы это было отмечено в «Пионере». Но теперь это не так важно, когда вы его оставляете.

Поэтому – селям и лучшие пожелания. Я чрезвычайно занят приготовлениями к Посвящению. Несколько моих чел, в том числе Джуал Кул, стремятся достичь «другого берега».

Ваш верный К.Х.

Поскольку отражающие реальность выпуклые линзы [очков] «сына» М. еще не отшлифованы до совершенства[374], он излагает дело в несколько искаженном виде. М. не хотел, чтобы он сказал, что имеется что-то похожее на возможность неудачи; речь идет лишь об отсрочке, обычной в любой коммерческой сделке, предоставленной одним нашим соотечественникам и усугубленной недоброжелательным (или, если вы предпочитаете, эксцентричным) вмешательством ротнейского Сведенборга и других злосчастных художников. Судя по тому, что я знаю о ситуации, – а я утверждаю, что слежу за ней настолько внимательно, насколько мне это позволено, – есть шансы, что деньги будут собраны к концу марта; но поскольку, согласно пословице, «счастье – косоглазая девица», срок внесения денег еще не вписан в меморандум Судьбы. Многое зависит от непредвиденных обстоятельств, но еще больше от того, чтобы йог Симлы (Хьюм. – Ред.) на время оставил нас в покое. 300 000 рупий почти что потеряны благодаря письму, посланному им одному редактору в Калькутте с описанием нашего истинного характера (иезуиты, колдуны, предательская, эгоистическая компания и т.д.) и показанному тем одному радже, прежде благожелательно настроенному и готовому исполнять приказания «Братьев Махатм». Патриотизма в этой сделке будет очень мало, если он вообще будет. Я пришлю вам через день-два факты, которые покажут вам лица в их истинном свете.

Между тем, если я вам советую полностью действовать по вашему собственному усмотрению в том, что касается вашего отъезда, то это потому, что почти все наши действия рассматриваются в ложном свете европейцами, которые хотя бы косвенно связаны с нами. Я не хочу, чтобы вы, хотя бы на мгновение, судили обо мне неправильно. Но какими бы странными и извращенными наши приемы ни показались на первый взгляд, надеюсь, вы никогда не позволите своему ротнейскому другу воздействовать на ваш европейский ум. Ну, до новых известий.

Всегда искренне ваш, К.Х.