– Есть ещё Защитники, – добавила Подсолнух, стараясь усмирить подругу. – Они присылают добрые сны, учат делать амулеты, прогоняют из детских комнат Воров.
– Амулеты? – заинтересовалась Художница.
Подсолнух кивнула.
– Ловцы снов.
Художница поглядела на свой самодельный жёлтый амулет:
– Значит, он не только проводник призраков, но и защита от них.
– Да. Такая вот многогранная штука, – кивнула Подсолнух.
Сейчас, сидя в пустой комнате Художницы, Подсолнух вспомнила, что они договорились рисовать растения Тёмного Уголка. Художница даже специально купила для этой цели альбом с тёмными страницами.
Подсолнух подошла к письменному столу. Поверх нового альбома лежал исчёрканный лист бумаги.
Вчера вечером Художница сидела в тонкой розовой майке за столом и бездумно чертила линии на этом белом листе. Чёрные ломаные линии. Неприятные.
Призрак тогда села на кровать и тихо наблюдала за подругой. Наконец Художница повернула к ней лицо: бледное, усталое, а её губы были искусаны.
– У тебя что-то случилось? – спросила Подсолнух.
Девочка повернула стул к призраку, посмотрела на неё, а потом снова развернулась к столу.
– Когда мне было лет десять, – неожиданно заговорила Художница, продолжая чертить жуткие линии, – у мамы появился приятель. Мы с ним… не поладили… Он обижал меня, а я не могла защититься. Потом мама узнала и рассталась с ним. Мы в очередной раз переехали. А сегодня я увидела его… или кого-то похожего на него… и это не даёт мне покоя…
Художница вдруг всхлипнула и резко вытерла кулаком злые, ядовитые слёзы.
Подсолнух молчала, разглядывая спину сгорбленной над рисунком подруги. Как её утешить? Как успокоить?
– Можешь приходить ко мне чаще? – тихо спросила Художница.
– Я не знаю, – неуверенно и как-то испуганно ответила Подсолнух. – Ты не будешь высыпаться.
– К чёрту сон! – резко вскочила Художница и смахнула карандаши и альбом на пол.
Звякнула жестяная карандашница, разлетелись листы, выстраивая на ламинате ломано-чёрный узор, карандаши закатились-запрятались, как испуганные мыши.
Подсолнух встала с постели и покосилась на дверь.
– Ты сможешь меня защитить? – спросила Художница, впившись в призрака золотыми глазами.
Подсолнух захлопала зелёными ресницами.
– Я не знаю. Я всегда только пряталась от людей.
Художница тяжело опустилась на свой компьютерный стул.
– Да. Прятаться. Уходить.
В коридоре раздались шаги: всё-таки они разбудили маму. Пора уходить. Прятаться.
Подсолнух бросила на девочку прощальный взгляд и исчезла в ловце, оставив подругу наедине с проблемами. И сейчас, словно в отместку, Художница тоже куда-то исчезла. Как же хочется узнать, всё ли с ней в порядке!
Бледная трава утопала в снегу, и кончики заледенелых стеблей торчали, словно сосульки. Водянистый Лес тихо звенел мелкими листьями, и высокие кривые стволы деревьев покрылись инеем.
Подсолнух возвращалась домой. Сейчас она чудо-камушком нагреет ствол нагорника, светлячки слетятся к ней и украсят дерево, словно гирлянда из фонариков. И она наконец снова возьмётся за приданое.
– Подсолнух!
Призрак обернулась и увидела её. Яркое красное платье, словно капля крови, выделялось на фоне бледного Водянистого Леса.
– Встречай гостей! Я пришла!
Подсолнух испуганно прикрыла ладонями большой рот, а потом затараторила:
– Как так?! Что ты тут делаешь?! СамСвет?! Воры?! Защитники?! С кем ты?!
Художница растерялась.
– О чём ты? Я к тебе пришла.
Подсолнух обхватила голову руками, зарывая длинные пальцы в жёлтые волосы.
– Ничего не понимаю. Как ты нашла меня? Как ты сюда попала?
Художница поникла.
– Я просто знала, что ты здесь, и пришла к тебе. Это ведь Тёмный Уголок? Так ведь?
Она неуверенно огляделась. Перед ней одинокий холм, у подножия которого в корнях большого кривого дерева прятался небольшой полуразрушенный домик. У тёмного арочного входа стояла Подсолнух, выпучив и без того огромные золотые глаза. А дальше туман-туман и очертания деревьев, хилых, полупрозрачных, наполненных замёрзшей водой и звенящих на ветру. Девочка вновь посмотрела на подругу, и её расстроенный вид разозлил её.
– Я не так тебя встречала, – ядовито заметила она.
В глазах Подсолнух стояли слёзы. Оказывается, призраки тоже умеют плакать.
– Я боюсь за тебя. Люди просто так не гуляют в Тёмном Уголке. У тебя должен быть наставник. Ты дружишь ещё с другими призраками? – спросила Подсолнух, стараясь собраться с мыслями.
– Я бы сказала тебе! – вспыхнула Художница, тряхнув кудряшками. – Мы же наилучшайшие подруги! Помнишь? А лучшие подруги делятся всеми секретами! Ты единственный призрак, которого я знаю! И мне грустно оттого, что ты мне не рада!
Художница неожиданно заревела. Громко и жалобно, размазывая слёзы по щекам. Подсолнух испугалась: она никогда не видела, чтобы её подруга так отчаянно плакала.
– Пожалуйста, успокойся! Мы вместе. Папа что-нибудь придумает! – залепетала она.
Рыдания Художницы сменились всхлипами. Она решительно вытерла кулачками глаза и улыбнулась. Хорошо, что её подруга не склонна унывать.
– Так вот ты какой, Тёмный Уголок.
