– Я выполнил свою часть сделки, теперь ты, – заявил Герман Царю Вору следующей ночью.
– У нас тут сумасшедший СамСвет, а ты занимаешься глупостями! – рявкнул призрак.
Он ходил, заложив руки за спину, по пустому кабинету с одиноким троном на возвышении из трёх ступеней. Его шаги тяжёлым эхом отражались от стен.
– Это самое важное! – воскликнул Герман, бледнея.
Руки его дрожали. Он сжал кулаки, все в красных линиях порезов.
– Дай мне время. Такие проблемы сразу не решаются, – послушно ответил Царь, останавливаясь и глядя на мальчика тёмными бордовыми глазами.
Герман рядом с Царём смотрелся как хрупкая веточка рядом с вековым дубом, но из-под капюшона сверлил противника злым взглядом светлых глаз: на его груди вещь пострашнее Сорокопута.
– Ты можешь освободить корни? – спросил вдруг Царь.
Медальон на груди мальчика слегка пульсировал, как маленькое сердечко. Герман сердито тряхнул головой.
– Я не думал, что это понадобится. Я не собирался щадить врагов. Я не думал об этом, когда рисовал.
– Значит, нет, – констатировал Царь.
В кабинет вошёл Бука.
– В замке становится отвратительно тесно. Все пытаются спрятаться, укрыться, – сообщил он.
– Защитники ещё не прилетели? – спросил Царь.
– Нет. Пока нет.
Царь вновь посмотрел на Германа, который стоял, сжав кулаки, и в упор глядел на него.
– Я разберусь с Защитниками, а потом займусь Муркой. Мы отправим её домой. Раз уж она заговорила о доме, – пообещал Царь.
Герман резко развернулся и вышел из кабинета. На лестнице он столкнулся с Князем и делегацией Защитников. Князь открыла рот, пытаясь ему что-то сказать, но он не стал слушать и быстро пробежал мимо.
Герман давно не навещал Мурку. Он зашёл в её зал и сел, прижавшись спиной к прутьям клетки, мрачный и усталый. Единственное его укрытие, единственное место, где его любят. Или это мираж?
– Мурка, я никогда не жаловался тебе, никогда не заставлял слушать мою нудную болтовню… Но, пожалуйста, дай мне возможность высказаться. Всего один раз. Я не могу об этом молчать, но и говорить мне не с кем!
Он не видел Мурку и глядел на дверь в залу, боясь обернуться и заметить равнодушие в её зелёных глазах.
– Я убил призрака, его душа жжёт мне грудь… Убил ради мира, ради тебя… Я просто поверил Царю Вору… А теперь одинокий СамСвет разрушает Тёмный Уголок. Я понимаю его боль, понимаю, что такое потерять любимое существо. Я хотел только помочь тебе, Мурка! Но стоит ли это такой жертвы?!
Герман уткнулся лицом в ладони и разрыдался. Вдруг он почувствовал, что его гладят по голове. Это Мурка. Герман поймал её тонкую руку и прижал к своей худой мокрой щеке. Между его лицом и её рукой оставался холодный прут клетки.
– Прости меня… Я не должен был всё это говорить…
– Это не твоя ноша. Ты не должен это нести. Отдай своей подруге. Она сможет, – тихо сказала Мурка.
Что она говорит такое? Зачем? Он не хочет впутывать в это Князя. Это он плохой, он убийца. Раньше он проливал лишь свою кровь, теперь заставляет страдать и других. Он тёмный человек. Не надо Князю с ним водиться, забирать у него эту ношу. Она, конечно, согласится. Любит его пожалеть. Не нужно ему сострадания, и от её жертвы легче не станет.
Мурка высвободила руку. Герман вздохнул. Но вдруг она обняла его и прижала к себе. Герман почувствовал прутья решётки, которые врезались ему в спину. А за прутьями была Мурка, первый раз так близко…
Возле замка пока было спокойно. Волновались только Воры, ища у Царя защиты и крутясь возле серебристо-металлических стен. Сорокопут бушевал севернее. В том лесу, где мы ловили со Змейкотом землероек.
Что-то не сходилось в моей голове, когда я вспоминала тот день. Я помню, что встретила девочку в красном плаще, которая тайно гуляла по лесу. Но Сорокопут не был похож на неё. Та девочка была кудрявой и милой… Правда, чёрная тень на глазах, одежда, этот золотистый взгляд и перо. Да, горе ещё не так преображает людей.
Я достала серое пёрышко, лёгкое и мягкое. Почему-то выкинуть его я не решалась. Словно Сорокопут найдёт нас быстрее, если я упущу перо.
Его я не боялась. Я знала, что он не причинит мне вреда. Мы, человечки-чужаки, были здесь в безопасности, ведь чудил и крушил всё вокруг один из нас. А вот призраки могли поплатиться своими драгоценными жизнями. Бесконечными жизнями. За себя мне не было страшно, но я боялась за
Я разглядела прозрачную лодку и крылатую лошадь. Вот и Защитники, которых Царь поручил мне встречать. Да, я снова в милости у Царя. Можно больше не гонять шушер. Ещё бы, ведь сейчас надвигается о-го-го какая опасность!
Может, дневник, я кажусь тебе циничной, но на самом деле мне было грустно видеть, какой беспорядок устроил Сорокопут. Волшебство и тайны не любят суматохи. Они начинают прятаться по углам, и мир становится бессмысленным. Как Задорожье, например, если включить телевизор.
Я поднялась на белых крыльях, подлетела к гостям и сопроводила лодку во внутренний двор Замка-завода. Три призрака и три СамСвета. Наши противники.
