Второе приглашение было гораздо более точным, и я проснулся наутро, содрогаясь от ужаса. До полудня оставалось полно времени и на размышления, и на тревоги, как — я в этом не сомневался — он и рассчитывал. Словно юная девица, собирающаяся на первое свидание, я копался в своей одежде, выбирая, что надеть. Я хотел выглядеть как можно увереннее и независимее, но у меня было всего несколько рубашек и штанов, и все они выглядели одинаково.
Я ходил взад-вперед по дому, репетируя будущую беседу, пытаясь предусмотреть все возможные варианты. Должен ли я выехать заранее на случай пробок? Явится ли он раньше и будет ждать меня? Или он уже там? А что, если я опоздаю? Покарает ли он меня за это?
Я рассматривал наилучший и наихудший сценарии. Я пытался предугадать, что может произойти. Я планировал, как буду защищаться, если он набросится на меня; как я нападу на него, если окажется, что он убил Викки и Эрика, как ускользну, если ситуация выйдет из-под контроля.
И в конце концов я никуда не поехал.
Это не было сознательным решением, но, если я хотел разъярить Верховного, своей цели я добился. К вечеру я был завален письмами. Их не просто доставлял и опускал в почтовый ящик почтальон, хотя и это случалось, но многие письма просто появлялись. Я находил их на полу, и на мебели, в холодильнике, и под подушками, и на подоконниках. Услышав подозрительный шелест в коридорном шкафу, я распахнул дверцы, и на меня из квадратного отверстия в потолке, ведущего на чердак, обрушился целый каскад писем.
Я игнорировал их все.
Я был счастлив тем, что мое отсутствие так разъярило Верховного. Он изрыгал письма сплошным потоком — приятный, хотя и несколько неожиданный эффект. Но, честно говоря, как и с Бриком Хейуардом в начальной школе, я не пришел, так как знал, что буду избит. Я струсил. Просто струсил.
Однако моя случайно выбранная стратегия сработала. Я так и не подрался с Бриком и успешно избежал катастрофической стычки.
Сработает ли и на этот раз?
Я решил разыграть старый сценарий.
Похоже, Вы очень огорчены, но я не в силах понять почему. Я явился в назначенное время в назначенное место, но Вас там не нашел. Не знаю, боялись ли Вы встречи со мной или были слишком заняты, но в любом случае я счел Ваше поведение оскорбительным и недальновидным. Полагаю, Вы хотели продемонстрировать мне, что Ваше время более ценно, чем мое, но я в это не верю. Мое время не менее важно. Я не могу его тратить на Ваши капризы, поэтому я не стал Вас ждать и уехал. Если Вы решите, что действительно желаете встретиться, можете снова связаться со мной.
Письмо мне понравилось. Критичное, но вполне вежливое, и ему придется оправдываться в том, чего он не делал. Как и в случае с Бриком, я обвинял Верховного в своих собственных слабостях.
Я сходил на почту и опустил письмо в почтовый ящик.
Когда я вернулся, меня уже ждал ответ.
Я не трогал его до следующего утра. И за это время ничего не случилось. Я больше не получил ни одного письма. Никто ко мне не явился. Как я думал, как надеялся, он ничего не мог мне сделать, он мог только писать письма. Это придало мне уверенности.
Когда я наконец вскрыл конверт, то нашел один обманчиво простой вопрос:
Я ответил так же кратко:
Наутро в девять часов я стоял на пирсе и смотрел на океан. На душе было тревожно. Я с трудом сохранял внешнее спокойствие, но все же чувствовал себя неплохо, поскольку собирался безнаказанно провернуть дельце, которое в общем-то не должно было сойти мне с рук. Адреналин бурлил в крови, и впервые я подумал, что у меня есть шансы. Я представлял себе гнусного типа ростом в десять футов, кипящего бессильной яростью на пороге той квартиры. Я все еще думал о нем как о монстре — а как же еще? — однако не из таких, что пьют человеческую кровь или разрушают города. Он же сочинял письма. Он не мог быть
Эта мысль улучшала мое настроение, придавала мне смелости.
