Мне думается, что пора взяться за идейное руководство развития новой техники. Я это остро чувствую сейчас при работе Главкислорода. Как наша партия, идейно руководя правительством страны, сумела создать совсем новый государственный строй, так же надо создать идейным руководством новые направления развития нашей промышленности, использовав при этом все преимущества социалистического строя. Идейное руководство должно быть вне оперативного государственного аппарата. Наркоматы, Госплан, академия его не могут выполнить.
Я говорил об этом с товарищем Маленковым, Кафтановым, Шверником. Я никогда Вас не беспокоил просьбой поговорить, зная, как Вы много работаете, но на этот раз я не сумел написать и точно сформулировать, что нужно для достижения этого. Поэтому я обратился к Вам.
Кислородная проблема все больше перерастает в государственную и политическую задачу и требует человека, имеющего соответствующий вес. Задача эта мне не по плечу. Поэтому прошу Вас дать указания рассмотреть организационные формы кислородной проблемы и чтобы мне ответили.
Вчера Бюро СНК утвердило акт о приемке турбо-кислородной устаповки ТК-2000. Этим признается, что нашим методом мы построили установку, по мощности в несколько раз больше, чем это было доступно для прежних методов. Далее, что в Москве уже три месяца как прекратился кислородный голод и сейчас кислород некуда девать.
Но последние недели вокруг этих вопросов некоторыми товарищами была создана такая атмосфера, что я чувствовал себя как бы преступником и заседание Бюро СНК я воспринял как судебный процесс.
В решении Бюро не только не отмечено, что наша работа есть новое достижение советской техники, но даже никто из членов, кроме товарища Микояна, не сказал, что мы вообще сделали что-то хорошее. Больше всего членов беспокоил вопрос, куда девать избытки кислорода. После заседания мне хотелось заявить: «Позвольте вас заверить, граждане судьи, что впредь буду вести себя лучше, не искать новых путей в технике и обещаю изобретений не делать».
Это апатичное отношение к развитию действительно новых идей в технике характерно для нашего времени.
Это очень печально, ведь фактор личного обогащения у нас не может быть двигающей силой для изобретателя. Поэтому правительственные и общественные оценки творческих работ остаются наиболее сильными двигающими и направляющими факторами. Если этого не делать, то изобретательский талант у нас не будет развиваться. Поэтому принятое решение Бюро СНК, в котором отсутствует какая-либо четкая оценка, считаю в принципе нездоровым. Довожу об этом до Вашего сведения, как Председателя СНК.
Ведь певцу в обществе глухонемых не только скучно петь, но вообще в таких условиях он не разовьет свой талант.
Я могу смело говорить обо всем этом, так как занялся вплотную вопросами технического новаторства, чтобы помочь как мог лучше стране во время войны. Но, по существу, это, конечно, временно. В научной работе мне уже удалось удовлетворительно проявить себя и получить то признание, которое полезно для энтузиазма в работе. Поэтому с моей стороны не требуется смелости, чтобы ставить эти вопросы, и я не боюсь «потерять кусок хлеба», как другой изобретатель. Эта инертная атмосфера, которая простирается даже, как видно, до Бюро СНК, не создает благоприятных условий для развития больших принципиально новых вопросов. Я, конечно, оставляю в стороне новаторство Гудовского типа[133] , которое, хотя оно и полезно (обычно его у нас очень переоценивают), но оно судьбу дальнейшего развития техники не решит.
По этим вопросам я уже два раза Вам писал. Хотя ни слова никто мне не ответил, но я все же опять должен поставить вопрос о судьбе кислородной проблемы. Ведь трудно в такой атмосфере, с такими сомнениями, бороться с энтузиазмом за ее развитие. Поэтому еще раз пишу Вам и прошу, хотя бы из уважения к моей научной работе, дать указание мне ответить на вопросы, поставленные в этих письмах.
Я глубоко тронут тем исключительным вниманием, которое оказано достигнутым успехам по кислородной проблеме и награждением меня и моих работников[134], Хочу выразить Вам, что я глубоко ценю Ваше участие в осуществлении этой грандиозной проблемы и хочу верить, что все трудности будут преодолены и мы доведем ее до успешного конца.
Разрешите Вас поблагодарить и разрешите мне также от Вашего имени поздравить награжденных.
P. S. Заключительный аккорд Балашихинской симфонии прекрасен. Давайте следующую, Тульскую симфонию, проведем в темпе presto vivo[135].
