Радуюсь твоим успехам артистическим,[6] а также — что бываешь чаще у моих родных,[7] от коих а lа longue[8] получишь, между прочим, сведения и из древней или средневековой моей «истории» (отечественной в некотором роде): новой и новейшей я уже не излагаю на тысячеверстном с лишком расстоянии, да и былые «средние века» обыкновенно только резюмировал двумя-тремя стихами Пушкина; во избежание анахронизмов следовало бы давно переменить по крайней мере прежнее «грядущее» на настоящее, но в ожидании каких- нибудь «безумных лет» (пока лишь будущих) полезнее не портить вообще чужих стихов, а заниматься собственною «прозою», задерживающею и на праздниках меня в «волнуемой» (то Муравьевым, то Мицкевичем и проч.)[9] Варшаве — несмотря на все желание с Тобою и с другими повидаться, что надеюсь, впрочем, выполнить не позже марта, когда будет kiedy będzie Пасха у католиков. — Надеюсь и на письменную откровенность относительно твоих потребностей академических — еlс.
Твой папа.
12 ноября 1898 г.
Дорогой Сашура,
В письмах к Бабушке я только выразил надежду, что Тебя не затруднит ей сообщить о денежной потребности.[11] Хотя до сих пор счет велся учебными годами, но легко перевести его и в настоящую «минуту» на гражданский год. Во всяком случае могу быть лишь доволен непосредственными сообщениями и за нынешний семестр послать (примерно) 250 рублей, из коих попросил бы перед Р. X. передать с 15 Бабушке — на свойственные ей обычные домашние подарки от меня; сочтусь с Тобою в следующем полугодии, когда, б<ыть> м<ожет>, и опять приеду в П<етер>бург (на Пасхе или раньше). Если соберешься до тех пор писать мне, то полезно было бы осведомить и о т<ак> н<азываемых> «практических занятиях» — особ<енно> по госуд<арственному> праву, издавна отбившему меня от разных, в частности почтовых «практик», требующих утреннего времени и даже соотв<етствующего> «настроения». Благодарю и Твою Маму за известия. Желаю всего лучшего и остаюсь душевно преданным отцом.
С прогулки мог бы Ты когда-нибудь зайти (во избежание «односторонности») и к Гардерам:[12] они всегда интересуются учебными, а также театральными делами, да и родственниками всех возрастов, с которыми там встретишься. Здесь «тягостный ярем до гроба все влекут», но «гонят лени сон угрюмый»[13] и т. д.
28 сентября 1899 г.
Дорогой Сашура,
Твой папа.
22 апреля 1901 г. Варшава.
Занимаясь философиею в перемежку с родственными посещениями, Ты едва ли думаешь (как многие), что петербургские учебные «события» немедленно приобретают всероссийскую известность:[16] например, мои фактические сведения ограничиваются (почти) печатаемым в «Новом времени» и относящимся скорее к старым временам — не очень также «добрым».
Милый мой Сашура,
Мысль, теперь осуществленная Тобою, посещала и меня не раз за нынешнее лето: собирался написать Тебе о примирении «деятельности» с «созерцательностью» — в смысле перемены факультета «хлебного» (или служебного) на более литературный (и педагогический)[18] однако не хотел «смущать» на случай уже состоявшегося умиротворения в обратном направлении:
До свидания зимою в П<етер>бурге. Поздравляю с буд<ущим> гражд<анским> совершеннолетием.
Твой папа.
Посылаю всего 300 руб.
8 октября 1901 г. См. Р. S.
P. S. К счастью, и моя ученая «мораль», по-видимому, для
