Дорогой Яша!
Только что выехал из Москвы в Ленинград. Первое — это я решил написать тебе Люся должна была тебе отправить струны, нотную бумагу и каденции.
Милый Яша! Твоё письмо производит на меня самое лучшее впечатление. Несмотря на сложные обстоятельства, ты всегда серьёзно думаешь о своих занятиях, о своей любимой скрипке… …Жду твоего возвращения в Москву. Я заранее радуюсь, как мы дивно поработаем. И мне кажется, что мы по своим идеалам друг к другу очень подходим[34].
Вот почему ещё я уверен, что результат нашей совместной работы будет очень ярким.
Несколько слов о Моцартовском концерте. Ты совершенно прав, что моцартовский стиль очень трудно удаётся даже тому, кто хотя его чувствует, но ещё не имеет всех средств выразительности, которые тут нужны, а именно: идеальные штрихи, техника, приёмы, лёгкость, ритм, динамика и художественное чувство меры.
Наряду с кантиленой, надо уметь выражать игривость, беззаботность, радостность, а в редких случаях и драматичность при огромном владении собой, т. е. своими средствами выражения.
Конечно, невозможно в письме объяснить всего — для этого нужно было бы написать целый трактат, разнумеровав каждый такт. Уже недалеко то время, когда мы будем с тобой стоять за пюпитром и обсуждать каждый такт. Да! Ты не пишешь о тональности концерта, и я догадываюсь, что это ля-мажорный (хотя нумерация в разных изданиях может быть разной[35]. Я вот, пожалуй, что сделаю — размечу подробно ля-мажорный концерт и, если ты мне протелеграфируешь, что это действительно № 5 , то я тебе его вышлю. Чувствую я себя неплохо, а поездки в Ленинград меня вдохновляют и служат некоторым отдыхом от московской работы. Целую тебя крепко. Твой Л. М.
Одна из последних фотографий проф. Л. М. Цейтлина
<p><strong>IV</strong></p><p><strong>Артур Штильман. Заключение</strong></p><p><emphasis>Лев Моисеевич Цейтлин (1881—1952)</emphasis></p>В истории советского скрипичного искусства, пожалуй, не было примера, чтобы человек, так много сделавший для её становления и успешного развития, был бы так мало оценён как при жизни, так и после смерти. Конечно, можно всегда возразить — но ведь он был награждён двумя орденами, был удостоен также почётного звания Заслуженного деятеля искусств РСФСР (1927 г.). На стене в коридоре второго этажа у класса № 8 в Московской Консерватории висит памятная мемориальная доска в честь профессора Л. М. Цейтлина, занимавшимся там со студентами с 1920 по 1952 год. Вот, пожалуй, и всё. В последние годы в Консерватории были изданы материалы о жизни и творчестве Цейтлина. И всё же остаётся горькое чувство, когда приоткрывается немного его внутренний мир, отразившийся в помещённых здесь письмах к друзьям. Несмотря на его патриотизм и преданность своей стране, он чувствовал свою незащищённость от произвола окружающего мира, который, как оказалось, стал постепенно враждебен человеку, отдавшему лучшие годы жизни делу воспитания нового поколения советских скрипачей.
