Реджина уже потеряла отца и мать тоже, пусть у них и были сложные и напряженные отношения. И родители оставили её так быстро. Она проводила ночи, заливаясь горькими слезами, безутешная в своей скорби и ярости, чувствуя себя совершенно опустошенной. И женщина знала, что родителей не вернуть, как бы сильно она не хотела и сколько бы желаний не загадывала на падающие звёзды. Но Эмма собирается вернуться, напоминала себе Реджина. Она просто на службе. Это всего лишь работа, как в офисе. Ну, не считая того, что профессия Эммы обязывала её хранить государственные тайны и уметь обращаться с пистолетом, винтовкой и прочим в этом роде. И это не говоря о том, что несчастные случаи происходили даже на учениях, и солдаты, попавшие под перекрестный огонь, проползая под колючей проволокой на учебном полигоне, далеко не были редкостью.
Боже, может быть, у неё действительно паранойя.
Реджина покачала головой, отгоняя эту мысль. Остановив машину у особняка, она помогла Генри выбраться из детского кресла и, чтобы успокоиться, обняла его, утыкаясь подбородком в волосы малыша.
- Мамочка, - он скорчился и с упрёком посмотрел на неё, - мне щекотно!
- Ну, и хорошо, - улыбнулась Реджина, дотрагиваясь носом до шеи сына. Генри громко захохотал.
Она поставила его на землю, и, взявшись за руки, они пошли к крыльцу.
- Можно нам мороженого? - Генри обратил на маму самые печальные щенячьи глазки.
Она мягко усмехнулась, помогая ему запрыгнуть на ступеньку:
- Сначала нужно пообедать.
- Но мороженое полезно, - возразил он.
- Оу? - Реджина вопросительно подняла бровь, опустошая почтовый ящик. - Как так?
Генри не ответил на вопрос, он взволнованно подпрыгивал, ожидая, пока ключ окажется в замке. Недавно Реджина начала разрешать ему самому открыть двери. Раздался щелчок, и мальчик распахнул дверь. Не дожидаясь маму, он понесся на кухню. Не нужно было быть гением, чтобы понять, за чем он побежал. Брюнетка вздохнула, услышав, что Генри полез в холодильник.
- Никакого мороженого, Генри, если ты не хочешь остаться без сказки вечером.
Дверца холодильника хлопнула, закрываясь, и послышалось раздраженное детское ворчание. Боже, дай ей сил, когда он станет подростком и научится хлопать дверьми и закрываться в комнате. Поставив дипломат на столик, Реджина просматривала почту, отделяя письма и счета от спама. Мысленно она освежала в памяти список продуктов для того, чтоб приготовить сегодняшний ужин, но орегано и помидоры вылетели из головы, как только она увидела письмо от Эммы.
Она улыбнулась и, сжав письмо в руке, уронила остальную почту на столик.
- Генри, - позвала женщина, пройдя из прихожей в коридор, - я хочу тебе что-то показать.
- Мы идём за мороженым? - взволнованный малыш бежал навстречу маме, протягивая руки, чтобы она поймала его.
Реджина вовремя присела и успела подхватить Генри. Подойдя к лестнице, она села на нижнюю ступеньку, а мальчика посадила немного выше, так что они оказались на одинаковой высоте.
- Эмма нам кое-что прислала, - женщина достала письмо.
- Ура! - Генри захлопал в ладошки, а потом протянул руки, сжимая и разжимая кулачки от нетерпения.
Аккуратно надорвав конверт, Реджина открыла его, и на колени ей выпал небольшой квадратный снимок. Подняв его, брюнетка увидела, что это снятая на Палароид фотография Эммы. Блондинка с убранными в пучок волосами, одетая в камуфляжные штаны и белую майку, сидела на койке, на её плече восседал Рекс, а стены вокруг были увешаны фотографиями и рисунками Генри.
- Смотри, родной, - прижавшись друг к другу, Реджина и Генри рассматривали фото.
- Это Рекс! - просиял Генри и выхватил снимок из маминых рук, чтоб рассмотреть его получше.
Реджина заметила надпись на белом крае оборота фотографии и осторожно потянула, переворачивая снимок лицевой стороной вниз.
Наклонившись ближе и прочитав первые слова, она посмотрела на Генри:
-Это тебе.
Генри хихикнул и покраснел, довольный тем, что получил первое письмо в жизни. Реджина шутливо подтолкнула его локтем, и прочла:
Генри нетерпеливо перевернул фотографию и почти ткнул ею Реджине в лицо:
- Смотри, мамочка! У Эммы на стене мои рисунки!
Реджина мягко отвела его ручки чуть дальше, теперь, не отрываясь, глядя на снимок.
- Вижу, солнышко. Хочешь, после обеда мы ещё что-нибудь ей нарисуем?
- Ага, - с готовностью согласился он и, громко топая, побежал в детскую, крепко сжимая фото.
Реджина нежно улыбнулась, обнаружив в конверте сложенный втрое листок линованной бумаги, исписанный каракулями Эммы. Разворачивая его, она была взволнована не меньше сына.
