— Да, я ее боюсь… она мне какие-то книжки дарила, унижала тем, Манька-дура, шабутная, я из дома боюсь выйти, вдруг за углом стоит, убьет, мы детей боимся на улицу выпускать, украдет, убьет, она же на учете состоит, она должна была из психушки не выходить вообще.
— А кто ее выпустил?
— Да мы ее опять запрячем, мать ее старая гнилая биомасса, хахахахахахахахах, подохнет, мы ее и засунем в психушку… ХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА.
— Ой, Димушка, а квартика та на кого там записана, нужно посмотреть, как же квартира-то, у нас двое детей, мы боимся, а вдруг что…
— Да не боись. Я ничего не буду делать, у тебя же отец туроператор, с психами быстро, отвезете ее в загородный дом для престарелых, квартиру-то и перепродадите… Тебе мать говорит, работай, работай, набирайся опыта, это твой хлеб, не останешься без работы…
— Ой, хорошо, что эта сумасшедшая не проникла в папину контору, она специально разыскала, чтобы там работать, специально же, чтобы потом нас запугивать, мы же «такиехорошие», «такиедобрые», мы же родные для тебя, а эта тварь сумасшедшая, хочет детей наших покусать, забрать, помнишь, как она первенца пять дней отроду в ванну пустила с резинкой надувной на шее, он чуть от разрыва сердца не умер, так плакал, это от нее от испуга у сынка нашего задержка развития речи, как на днях, видел, в новостях, малыша, отец высунул на скорости из окна машины, врачи говорили, что от этого бывает испуг и дети потом становятся недоразвитыми…
Она сволочь, нашего мальчика хотела погубить… и она его до потолка подбрасывала, помнишь, а нет, это его мой брат, а нет, все равно она, эта твоя сестра, сволочь, она все равно виновата…
— Да не сестра она мне, однофамилица… нет сестры никакой.
— А как же она у нас на работе говорит, что мы ее говнородственники…
— Так это она говносестра, она меня била, убить в детстве меня хотела, я маленький был в кроватке, мне годик был, она подошла ко мне и дала бритву и говорит: на, возьми, это шоколадка… я взял и и стал грызть, а эта говоносестра стала бегать и кричать, что я жую что-то, эта биомасса прибежала кричит матом, как всегда, сейчас она уже не кричит, сейчас она, надеюсь подыхает от вони и грязи… а тогда кричала — ААААААААААААААААААААА, ДИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИММММММММММММММММММММММММММАААААААААААААААААААА!!!! и говорит: «Мне ты рот то открой, открой…», — я открыл, а там лезвие… и рядом говносестра стоит и смеется, сама напугана, ведь знает, что убить хотела меня, чтобы острым лезвием желудок мне вспоролся, и я умер.
— А, она убийца! А что потом?
— А потом это говномасса, биомасса гниющая сейчас в нищете, говорит, открой рот… Я открыт, она мне ватой смоченной водой рот протерла, выругалась матом, схаркнула на пол и все…
— А как же эта тварь нищебродная, говносестра… как она тебе дала, если она младше тебя, а тебе год был?
— А это не я был. Кто-то другой, не знаю, мне говорили, рассказывали, врут все, это же сумасшедшая. Все что, она говорит, это ложь, врет, больная.
— А!? забань ее, может сдохнет сама?! Это тролль, забань!
— Да забанил я их давно… всех. Еще до рождения. Сначала банил всех своих сестер. Потом они банили меня, потом опять банили, уже после смерти моей, потом они стали банить меня и после своей смерти. Я — это род Галковских. А других и нет никого, это все тролли… ты, моя умница, красавица, научила меня всех банить, выгонять.
— А как же отец-то, твой кто? Я отца то своего люблю, мать-говномать, не знаю, кто еб ее мать… А отца-то хоть знаешь?
— Я — единственный Галковский. Других нет. От самого тысячелетия до самых дней. Никого нет, это все однофамильцы. Я не пью, я трезвый. А это был дурачок ничтожеством. Умер от рака пятой стадии. Называл меня своим отцом. Это говноотец, ничтожество.
— Что же все такие плохие-то…
— Да-да, ты шебутная, отъебись от них, вона Лена с Сашей как нитка и иголка друг за другом, никто им не мешает… Они друг за дружкой, они сами… сами, пусть они сами. Сам. Сама, сами… мы им манку в ступе толкли и в бараке мне сестра по морде тряпкой половой била с утра и до вечера, я и человеком-то и стала… теперь всех сама ссаной тряпкой бью… пусть все сами, сами…
— Это моя тетя родненькая, какой она тебя тряпкой била, из каких бараков…
— Ой, да, что это, да, это сестра моя… Родственники мы, родные. А у тебя нет никого. Ты нас слушай, мы все сделаем, я так сестре сказала на свадьбе, когда ты вошел, когда она тебя увидела, что старый, за старого выходит наша кровинушка, я тут ее ногой пихнула, и сказала, что, мол, молчи, молчи… мы все сделаем…
Сказала, только эта старая гниющая биомасса ВСЕ СЛЫШАЛА и запомнила. И все передала, кому надо. А кому надо? НИКОМУ! Никому ничего не надо, надо только Богу, наши эмоции, мысли, чувства, он потом всех так и отбирает и так всех и награждает. Главное принять и понять, по заслугам.
Доброго Всем здравия и долгих Всем радостных жизней, однофамильцы!
Subject: на каждую твою заметку и на выпады этой говножены будут ответы примерно такого содержания, хватит на книгу.
Наталья Вячеславовна, добрый день!
