Один я бы терпел это неслыханное издевательство и дальше, до конца жизни. Но не хочу, чтобы после моей смерти за моим гробом бежала юродивая кликуша и издевалась над горем моих близких. Не хочу, чтобы наглая ничтожная мразь хотя бы в безумных поползновениях пыталась разорить мою семью и вырвать себе чужое имущество, чтобы она куражилась над моими милыми и несчастными деточками, родившимися так поздно и поэтому так рано потерявшими своего отца и кормильца.
Очень длительное время я считал, что моя мать «ошибается». Она, будучи человеком своего времени, не имея достаточного образования и исходя из материалистической точки зрения, считала меня плохим, недостойным человеком. Мать никогда не занималась интеллектуальным трудом и всю жизнь считала писателей, художников, ученых бездельниками. Она мне так и говорила:
— Дима, я одного опасаюсь — чтобы ты не стал художником, как твой дядя и не писал стихи как отец. Это никчемные люди.
Межу прочим, она даже имела основание для такой позиции — дядя был плохим художником, а отец — еще более плохим поэтом. С её точки зрения я, вместо того чтобы работать (например шофёром или скорняком), «почитывал книжечки». В молодости я не отдавал матери заработанные деньги, хотя жил с ней в одной квартире. Не делал ей подарков. У меня не было жены и детей. Я стремился поддерживать с ней диалог, но говорить, по сути, нам было не о чем. И наконец, я был «человеком без определенных занятий», в общем — никому не известным неудачником.
С чего же матери меня любить и уважать? — думал я. Однако когда всё стало меняться, отношение матери не изменилось ни на йоту. Карьера — ноль эмоций. Социальная независимость — ноль эмоций. Известность — ноль эмоций. Материальная помощь — ноль эмоций. Я давал матери все больше денег, дарил дорогие подарки. Но мать, живя исключительно материальными интересами, поразительным образом не замечала и этого.
Последним бастионом иллюзии были дети. Вероятно, дело в детях. Когда у меня родятся дети, сердце матери смягчится, и я опять встречусь со своей любимой мамой, милой бабушкой моих малышей. Мы будем жить все вместе и помогать друг другу. И мать поймет, что я её сын, что я всю жизнь любил её, что я ХОРОШИЙ…
О, да!
Когда я в интернете вел свой форум, а затем блог, мне приходилось тратить значительную часть времени на полемику с сетевыми хулиганами, которых я окрестил «негативными галковскоманами». Делал я это с неистощимой энергией, изобретательно, постоянно превращая наивных троллей в посмешище.
И никто не знал, что я это делал легко только потому, что имею ТАКОЙ опыт реальной злобной агрессии, по сравнению с которой рулады и потуги виртуальных злыдней кажутся детской забавой. Главные негативные галковскоманы это моя родная мать и моя родная сестра. А больше у меня родственников нет. И достигли они в своём 50-летнем (!) троллинге таких гомерических высот, что это переходит все мыслимые и немыслимые масштабы. «Книга рекордов Гиннесса».
На склоне лет мне обидно и горько. Но с другой стороны… Вероятно я в свое время в безумной попытке добиться материнской любви подчинил этому все, и стал тем, кем я стал. В детстве, когда мама приходила с работы, всегда задерганная и усталая, я прыгал на кровати и говорил:
— Мама посмотри я так могу, и так, и так, всё выше и выше.
— Полюби меня!
Но мать ворчала и не обращала на меня внимания. Я прыгал на гигантском батуте всю жизнь и, наконец, допрыгнул до стратосферы: посмотри, мам, как я могу.
Я вижу из космоса маленькую 9-этажную коробочку на окраине Москвы. Больше всего мне хочется, чтобы мама жила со мной, мы с ней сидели за столом, пили чай и, посмеиваясь, вспоминали смешные истории из детства. Ведь я уже старый человек. Мама жива и на удивление в ясном уме и твердой памяти. Сестра запрещает ей встречаться со мной, но ей особо и не хочется. Иначе бы встретилась. Бедная мама. Что ты наделала. Господь застил тебе глаза.
Я смотрю на своих малышей и думаю, какое это великое счастье, когда они просто есть — обычные ребята, которые потом станут самыми обычными взрослыми. Которые, как все взрослые, будут помнить о своем детстве, любить и уважать своих родителей. Только бы у них все было хорошо. Мне ничего больше не надо. Дети сами по себе награда и искупление. А если у ребенка есть талант, самый малюсенький… О, это уже счастье сверх лимита, любящий Господь дал добавку. А если ваш ребенок обладает исключительными способностями…
И тут я слышу голос матери:
— Это кто способностями обладает? Ты, штоль?..
Господи, за что!
