— Ты доскёшься! Лю-у-у-тик! — и лапает меня по груди, по плечам, зажимает за шею. — Цветочек, мой ненаглядный! Я ведь не только трахну тебя, но и изувечу. Личико подправлю, чтобы на парня был больше похож. Понял?
— Отвали!
— Бойся меня… красавчик! — впечатывает мне злобно почти в губы, дышит на меня, жжёт меня своими чёрными глазами.
Это они ватагой всегда шутки шутят в мой адрес, а когда поодиночке, всё выглядит по-другому. И к этому я тоже привык.
Второй раз неожиданно «встретился» с «одним из них» дома. Собственно, с этого и начинается эта история. Уже вечером распаковывал свой рюкзак, достал дневник, чтобы позырить, какие там номера по алгебре делать, и обнаружил вложенный лист, свернутый вчетверо. Разворачиваю. Напечатано. Письмо. Мне. Шок.
«Адам!
Возможно, ты даже не дочитаешь это письмо. Возможно, ты будешь над ним смеяться. Возможно, ты его уничтожишь. Но я всё равно пишу тебе… Пишу, потому что с каждым днем все труднее молчать. Я хочу, чтобы ты знал: я плачу дома оттого, что не могу быть твоим другом. Да, я плачу, хотя считаю, что мужчина не должен распускать нюни. Я проклинаю свои руки за то, что они могут прикасаться к тебе, только причиняя боль и вызывая брезгливость. Да, я вижу, что противен тебе, как и все мы. Я вспоминаю вечером каждое твое слово, сказанное даже не мне, и ненавижу то, что ежедневно говорю тебе сам. Я презираю свои глаза за то, что они не могут просто с нежностью смотреть на тебя, а вынуждены уходить, убегать от твоих глаз цвета меда. Я бы хотел… слышать твое дыхание, видеть твои легкие движения, трогать твой лоб, касаться щекой мягких волос, тонуть в твоих летних глазах, чтобы стало тепло и солнечно. Но вокруг зима.
Я задыхаюсь, когда думаю о тебе. Я вою, когда думаю о себе. Мне тяжело осознавать себя трусом. Я тебя люблю.»
Я читаю письмо много раз. Покрываюсь испариной. То, что это написано мне – нет сомнения. Я — Адам, и других парней с таким именем не знаю. То, что это написано парнем, ясно по тексту. То, что это написано моим одноклассником-отморозком, исходит из смысла. Первое, о чем я подумал, что это розыгрыш. Очередной прикол. Правда, непонятно, в чем прикол? Человек называет себя трусом. Признается, что презирает себя. В мой адрес ни одного обзывательства и ни одного непристойного предложения. Написано без ошибок, но главное, как написано! «Я плачу дома», «глаза вынуждены убегать», «вокруг зима», «я задыхаюсь»… Кто бы это мог быть? Кто из пятерых? Да никто из них ТАК не говорит! Может, списали с инета? Ввожу в поисковик часть послания. Совпадений нет.
КЕМ… ЭТО… НАПИСАНО? Внутри меня нарастает какой-то невыразимый ком растерянности, а вокруг туман. Сквозь туман не разглядеть того, кто рядом. Ведь этот некто серьезен? Он признается мне в любви? И он совсем рядом! Он каждый день участвует в общих издевательствах надо мною, а может быть, даже и придумывает, планирует их.
Зачем он мне это написал? Написал импульсивно? Написал от безысходности («не могу молчать»)? Или он хочет, чтобы я начал его искать и нашел? Разжигает любопытство? Или всё же играет со мной? Проверяет? Или это еще один способ меня помучить? Черт! Я уже мучаюсь!
Если это один из отморозков и он серьезен, он скрывает свои чувства ко мне, то может ли быть, что это Эрик Бетхер? Может. Все считают, что красавчик Бетхер бесится, если рядом появляется кто-то симпатичный. Вот он на меня и взъелся! Типа видит во мне конкурента. Поэтому задирается, унижает, придумывает всякие пакости. А если это прикрытие? Можно припомнить, что именно он обычно бесцеремонно лапает меня, именно он вызнал о моих танцевальных пристрастиях, именно он истинный автор большей части издевательств. Может ли быть, что именно он влюблен в меня? Хм… Сомнительно. Он же любимчик девочек! Правда, сейчас свободен, бросил очередную пассию.
А может быть, его друг Макс? Симпатичный, кстати, парень, голубоглазый брюнет. Остроумный по-настоящему, где-то он мне даже импонирует. Мой конкурент на беговой дорожке, при этом боксер в среднем весе. Несколько в тени своего ловеласа-друга, может, поэтому и тайное признание?
Фара? Хм… ну, в качестве бреда, тоже можно рассмотреть. Этот без шуток обходится, обычно просто бьет. Думаю, издевательств надо мной не инициирует, но участвует обязательно. Матерщинник, жестокий боец, чуть что — кулаками разговаривает. Подобное письмо написать, наверное, не смог бы, «словов не хватит». Хотя именно ему «тяжело было бы осознавать себя трусом», именно он наиболее независим от других подонков.
А может, это Багрон? Все особи, которые закидывают трехочковый, для него лучшие друзья. А я умею… Саня, кстати, тоже без девушки, вообще не слышал, что они у него были когда-нибудь. Только в наивных текстах для его рэпа. Этот как раз с фантазией, он способен ради прикола или «на слабо» написать не только такое письмо, но и серенаду исполнить.
