Лю Сун освободил Сунь Чунфэна от наручников. Прошло немало времени, прежде чем парень смог отойти от пережитого шока — ведь он действительно верил, что все это время был на волосок от гибели. Немного придя в себя, бедолага, с трудом подбирая слова, начал рассказывать, что с ним произошло.
Позавчера, а именно в день гибели Чжэн Хаомина, Сунь Чунфэн остался в Интернет-кафе на всю ночь и только под утро вернулся в съемную квартиру. К тому времени он был выжат как лимон, так что погрузился в глубокий сон, едва коснувшись головой подушки. Но когда проснулся, то обнаружил, что не может пошевелиться. Он не только был связан по рукам и ногам — глаза также были плотно завязаны, а рот заклеен скотчем.
Незнакомый голос сообщил ему, что он прикован к батарее, а на его теле установлена бомба. Детонатор напрямую связан с замочной скважиной наручников, поэтому если кто-то попытается снять их, то сразу произойдет взрыв. Кроме того, на двери комнаты установлен пульт дистанционного управления. Как только дверь откроется, будет запущен часовой механизм бомбы, и через десять минут произойдет взрыв.
Человек, который это сказал, очень быстро покинул квартиру. Для охваченного страхом Сунь Чунфэна потянулись часы мучительного ожидания, пока не появился Хань Хао со своими людьми.
— Нас одурачили! — с мрачным видом произнес Хань Хао. — Как только он убил наставника Чжэна, то сразу пришел сюда, чтобы расставить нам ловушку.
Сюн Юань наморщил лоб.
— Вы хотите сказать, что те удаленные фотографии были уликой, которую он специально нам подкинул?
— А разве не ясно? Он подготовил все это и стал ждать. Он знал, что рано или поздно мы придем сюда.
— Но зачем ему все это? — Сюн Юань неверяще покачал головой. — Неужели только для того, чтобы передать нам эту записку?
Записка была зажата в руке Хань Хао; он столько раз перечитал ее, что уже знал текст наизусть.
Аккуратные иероглифы в стиле, копирующем стандартный шрифт, все те же знакомые фразы:
У Хань Хао немного тряслись руки. Он прекрасно понимал, что предвещает эта записка. Разумеется, руки его дрожали вовсе не от страха. Причиной был гнев, неконтролируемый гнев.
Представляете, какое это немыслимое оскорбление и грубая насмешка, когда преступник, еще не совершив убийство, вот в такой форме извещает полицию о времени преступления и имени жертвы?!
Хань Хао был словно вулкан, готовый взорваться в любой момент.
В это же самое время, но в другом месте некий человек, напротив, являл собой образец невозмутимости и хладнокровия. Он вертел в руках прибор, цифры на котором показывали какое-то время.
— Спустя двадцать один час пятьдесят минут прибыли на нужное место, за четыре минуты одиннадцать секунд обезвредили бомбу, — пробормотал он, смотря на цифры на приборе. Уголки его рта приподнялись в легкой улыбке. После чего он бесстрастным голосом добавил: — Весьма неплохие результаты. Наконец хоть что-то интересное…
Два часа назад под руководством Хань Хао и Сюн Юаня была начата спецоперация в микрорайоне Дунмин. Однако в итоге оказалось, что противник обвел их вокруг пальца. Сейчас они снова собрались в кабинете для совещаний угрозыска, чтобы совместно с другими членами специальной следственной группы обсудить свои дальнейшие действия.
Ранее Хань Хао приказал Цзэн Жихуа идти отсыпаться. Но не успел тот прилечь, как его снова вызвали на совещание. Сейчас, с красными от недосыпа глазами и взлохмаченной шевелюрой, он представлял собой жалкое зрелище. Когда Хань Хао рассказал о том, что произошло, настроение Цзэн Жихуа упало окончательно. Наконец, дождавшись окончания доклада, он спросил в нежелании признать свое поражение:
— Этот Сунь Чунфэн действительно никак не связан с делом? Вы уверены?
— Уверены, — отрезал Хань Хао. — Мы изучили его семью, краткую биографию, круг общения и образ жизни в последнее время. Он самый обычный парень, студент-недоучка. Если же вы хотите узнать, каким боком Сунь Чунфэн оказался замешан во все это, то восемнадцатого октября он ненароком зашел на сайт, где был размещен пост о призыве к смертной казни, поэтому его фотография в числе прочих оказалась у офицера Чжэн.
Такой поворот дела стал сильным ударом по самолюбию Цзэн Жихуа: вся проделанная работа, которой он по праву гордился, пошла псу под хвост. Ничего не оставалось, как подавить растущее раздражение. Ему пришла в голову мысль, которую он тут же с горькой усмешкой высказал, удрученно качая головой:
— Я здорово просчитался. Этот переигравший нас тип вовсе не профан в технике… а настоящий профи.
