— С грехами сам разберусь. У меня целых три патриарха. Отмолят. Наши у Антигуа нарвались на горячий прием, сами виноваты.
— Серьезно вляпались?
— Не так чтоб очень. Большие потери в людях. Летчиков как косой проредило. Больше половины действующего состава эскадр встало на ремонт, собирают конвои чтоб перетащить калек на балтийские верфи. Болезненно, но не фатально. Янки по косвенным данным тоже кровью умылись.
— Баш на баш? — Дмитрий недоуменно приподнял бровь. — С нашим перевесом в силах удивительно. Американцы нашли второго Нельсона?
— Не сказал бы. Скорее мои адмиралы умудрились разыграть мистерию Максимилиана рейхсграфа фон Шпее.
В дверь постучали, затем слуга внес серебряный поднос с чашками, заварником, тарелочками и небольшим самоваром.
— Спасибо, — царь благодарно кивнул.
Дмитрий потянулся к кофе. Сам аромат бодрил, возбуждающе щекотал ноздри.
— Ну, как тебе?
— Недурственно. Мягкий, крепость чувствуется. Хороший кофе.
— Отстал ты от жизни. Это новинка сезона. Настоящий русский кофе.
— Если не ошибаюсь, у нас кофе под своими марками несколько десятков лет обжаривают, сушат и упаковывают.
— Верно. Раньше обрабатывали, но не выращивали. Эта партия с наших плантаций.
— Конго?
— Все верно. Какао у нас тоже теперь отечественный. Не одними ураном, медью и каучуком богата колония.
Царь сам пил крепкий черный чай. Как и его отец, предпочитал с лимоном. Дав гостю немного отдохнуть и взбодриться, Алексей отодвинул поднос и поставил локти на стол.
— Мне нужен совет. Беда у нас. Михаил Александрович отставку просит.
— Адмирал Кедров? — князь поддался вперед.
Император кивнул.
— Понятно. Со здоровьем у него неважно. Давно ожидалось.
— Потому и отпустил. Вчера подписал рапорт. Пенсия, право ношения мундира, придворный чин, дал поручение купить для Александра Михайловича усадьбу где пожелает. Знаешь, все равно грустно. Тяжело без его головы нам будет.
Император поднял глаза на собеседника.
— Как думаешь, может попросить дядю принять адмирала на Кавказе? Не помнишь, они дружат?
— Не знаю. Александр Михайлович был очень дружен с моим покойным папой.
Оба замолчали. Дмитрий кивнул на пепельницу, получив беззвучное разрешение кивком, закурил. Упоминание папы, заставило князя дать себе зарок вырваться и съездить повидать маму. В последние годы Ксения Александровна жила в Крыму во дворце своего старшего брата. Мраморные стены Ливадии стали приютом для старшего поколения Романовых. Впрочем, царю Алексею мама Дмитрия приходилась родной тетей. Сам царь никогда никому не говорил, но именно его папа в свое время посоветовал обратить внимание на молодого родственника в МИДе. Не пожалел.
— Кого по твоему мнению лучше поставить верховным командующим?
— Интересный вопрос. Помнится, я прошлый раз был за Вержбицкого, а ты выдвинул Кедрова, — князь прищурился, глядя на закручивающиеся спирали сигаретного дыма.
— Это было в прошлый раз. Ты все правильно оценил, но не до конца.
— Кого сам Михаил Александрович предлагает?
— Молчит.
— Кто у тебя из молодых грамотных и энергичных?
— Много. Да хоть Калинина из Англии забрать. Не совсем молод, но Францию и Англию со своей армией прошел как нож по маслу.
— Если снова вспомню Григория Афанасьевича?
— Неплох, но тоже сдавать начал. На своем месте очень хорош, — поправился Алексей. — Боюсь, для него это пик, неуверенно рассуждает о морских делах.
— Кедров тоже армейскую изнанку не ведал.
— У меня вся война на море-океане.
Разговор вскоре ушел не туда. Князь с императором обсудили кандидатуры нескольких генералов и адмиралов. Увы, никто на глобального стратега не тянул. Очень удачно Алексею позвонили. Пока сюзерен разговаривал с министром, Дмитрий подошел к окну. Отсюда открывался великолепный вид на правительственный квартал. За зданиями министерств и ведомств в небо упирались три тучереза на Кузнецовской улице.
— Единственное что я могу посоветовать разумного, не спеши, — молвил князь. — Когда Михаила Александровича провожаем?
— Месяц. В середине сентября уходит. Ладно. Через три дня пришли мне список, кто по твоему мнению потянет.
— Нужно ли? Я не военный.
— Первое, ты генерал-лейтенант. Уже обязан разбираться в людях. Второе, кратко расскажи результаты поездки.
Император вошел в свое нормальное рабочее состояние. Негатив как святой водой смыло. Дмитрий поглядывал на часы. Увы, царь все воспринял по-своему. Время обеденное, а отказываться от совместной трапезы с сюзереном не-комильфо.
Уже когда оба собрались идти в обеденный кабинет, император вспомнил одну вещь:
— Дмитрий, ты мне сильно удружил с Иудеей. Патриарх обижается за то, что ты меня сделал наместником аж самого Спасителя.
— Зато небезынтересный ход, хороший шанс навечно узаконить твое и твоих наследников право на эту землю.
— Я не обижаюсь, — глаза Алексея светились весельем.
Сама задумка пришла в голову Дмитрию. Жаботинский отшлифовал. Нет, все даже очень неплохо, но с подковыркой. Царем Иудейским на веки вечные признавался сам Мессия. С чем возникала очаровательная двусмысленность.
