Год спустя я проходил интернатуру по терапии в Клинической больнице скорой помощи. Судьба свела нас с Инной снова. Мы столкнулись в фойе больницы. Кафедра невропатологии переселилась на новое место и прихватила с собой её, как самую надёжную санитарку. Такое бывает нередко, медицина – дело командное. Я к этому времени был уже мужчиной. Инициацию я прошёл предыдущим летом в Ялте. Об этом позже.
Так вот, я пригласил её в кино. Это был «Пейзаж после битвы» Вайды, сиденья нового кинотеатра «Россия» были удобными, в большом зале только треть зрителей. Фильм был очень драматический, тяжёлый, но мы целовались все две серии. Она предлагала найти время погулять в живописном ущелье под мостом Победы. Мне этот район города не был знакомым, я не поддержал её идеи. А потом случился день, когда квартира моей сестры, где я жил, была свободна от домочадцев, и я позвал её к себе.
Какой я имел опыт тогда? Я знал, что могу долго, часами совершать фрикции, драть, трахать. Я осознавал, что таким образом я могу удовлетворить любую женщину (тогда, наивный, я так думал), и был уверен в себе. Я знал, что эякуляция у меня затруднена настолько, что её просто не достичь во время соития. Это меня немного напрягало, но главное – мой железный стояк – было со мной. А пока, нужно сказать, что я в то время и в том возрасте, начитанный Камасутры, «Техники современного секса» Роберта Стрита, насмотренный множества порно-журналов и кустарных фотографий, – я хотел фелляции, я хотел минета (ненавижу это слово), но я считал это не то, чтобы постыдным, но блядским. То есть, вроде как «можно, но всё же!» Тогда время было другое. Это сейчас в самых приличных семейных фильмах после первого поцелуя девушка сразу медленно приседает, кадр стыдливо останавливается на лице счастливого парня, у которого появляется напряжённая истома, и мы понимаем, что она взяла член в рот! Просто массовая культура уже давно сняла «запрет на минет», и об этом сейчас в сети ведут открытые учебные занятия на фаллоимитаторе.
Всё было по классическому сценарию: целуясь, мы раздели друг друга, она легла на спину, я вошёл в неё, и началась приятная работа поршня. Я больше смотрел, чем чувствовал, и наслаждался созерцанием богатой гаммы переживаний на её лице. Я всегда тяготел к зрелым женщинам, они мне казались более сексуальными даже в школьные годы. Инна была первой из них, с кем у меня случилась связь, и теперь я жадно впитывал глазами образ некой обобщённой мамки, переживающей сильные интимные чувства, понимая, что это я их причиняю. Это было прекрасное чувство собственной сексуальной значимости.
Сам бы я постеснялся предложить ей это. Но оно произошло само. После того, как Инна покачалась наездницей, а я только пульсировал в такт её движениям, она сползла ниже, взяла мой каменный фаллос за корень, долго любовно рассматривала и спросила: можно его поцеловать? Я тогда был неопытен и действительно подумал, что Инна чмокнет, как целуют ребёнка в щеку. Она плотно взяла правой рукой мой ствол, начала облизывать головку, постепенно погружая его в рот. Я лежал, закрыв глаза, сосредоточенный на ощущениях в своём органе, и услышал её глухой шёпот: «Ганя, какой у тебя толстый!» Сколько раз потом и по сей день, я вспоминаю и слышу эти слова, возбуждаясь и балдея одновременно!
Когда прошло много времени, и всё стало утомительным, я, зная, что самостоятельно не кончу, попросил её «погладить меня рукой». Это тоже было в первый раз в моей сексуальной жизни. Когда ты молод, всегда что-нибудь в твоей жизни происходит первый раз. Первая мастурбация, фелляция, куннилингус, анал, с телефоном во время разговора, с зонтиком в руке под дождём, в летний полдень на тропинке у опушки леса, в автомобиле во время поездки, et cetera, et cetera…
Инна взяла мой ствол всей ладонью, по-мужски, и начала ритмические движения. В первый раз меня дрочат чужие руки, какое блаженство! Я снова закрыл глаза и углубился в ощущения, предвкушая приближающееся извержение. И когда оно было уже неизбежно, стал судорожно метаться из стороны в сторону и кричать: «Сейчас кончу! Инна, сейчас кончу!» А она мне: «Ганя, что мне сделать? В рот взять?» Я уже не соображал ничего: «Не знаю! Кончаю! А-а-а!» – завыл я, и вместе с этим воем стал изливаться, дёргаясь телом, выкрикивая что-то нечленораздельное…
