Письма, телеграммы, надписи 1889-1906 полностью

многоуважаемая, искренно чтимая,

а говоря проще — добрая и славная

Александра Дмитриевна!

Прочитав в расчудесной газете Вашей, что в первых числах сентября М. Горький имеет вернуться в Нижний, я возымел желание подтвердить сие важное сообщение, — репутация «Н. л.» дорога мне, и я не хочу, чтоб его упрекали в распространении ложных известий. А посему — задержите отправку газеты в Хорошки. Вот скромная цель сего пышного послания. Неправда, что горы рождают мышей, мыши рождаются у нас в комнате, в нижней части шкафа, и устраивают себе жилища в ботинках моей жены. По ночам, когда я пишу повести, они пищат от наслаждения при мысли, что со временем будут их грызть. Вы можете сообщить в «Листке», что М. Горький начал писать: а) три повести, б) роман в двух частях, в) дрраму, г) статью о музыке (народной и оперной, д) курс астрономии.

Сообщите также, что, возвратившись в Нижний, я буду принимать у себя во всякое время дня <и ночи людей, которые пожелают дать мне в долг денег.

Гонорар, который следует уплатить Адаму Егорову за сообщение о моем приезде, — отдайте мне. Он уже достаточно получил за воду из Волги, Камы и Белой. Какой водопроводчик, скажите!

В данный момент — лают собаки, ибо — ночь. Какие в Малороссии ночи! Удивительно! Настоящие украинские. Но обо всем этом я расскажу Вам со временем.

До свидания!

Вашему супругу — поклон. Большой поклон…

А знаете что? Прескучно в Малороссии! Особенно, когда «тиха украинская ночь», а собаки так и лают, так и лают, словно критики. Не говорите никому, что в Малороссии скучно. Не поверят, да еще будут ругаться. Окажут — это оригинальничанье. Я забыл еще сказать, что здесь чертовски холодно. Но об этом я скажу при свидании.

Сим извещаю Вас, дорогой Антон Павлович, что драма М. Горького, довезенная им, в поте лица, до третьего акта, благополучно скончалась. Ее разорвало со скуки и от обилия ремарок. Разорвав ее в мелкие клочочки, я вздохнул от удовольствия и в данное время сочиняю из нее повесть.

Говоря серьезно — мне очень неприятна эта неудача. И не столько сама по себе, сколько при мысли о том, с какой рожей я встречу Алексеева и Данченко. Пред Вами я — оправдаюсь, т. е. драму все-таки напишу. Непременно! Это, знаете, очень любопытно как дисциплина, очень учит дорожить словами. Хочется оказать: «Он с усмешкой посмотрел на шкаф», — а нельзя! Сначала я чувствовал себя так, как будто кто-то неотступно торчит за моей спиной и готов крикнуть — «не смей!»

Думаю, что это письмо не застанет Вас в Ялте. Но надеюсь, что его перешлют Вам. Через несколько дней я уезжаю отсюда в Нижний и буду в Москве. Если Вы там, я Вас найду. Но если Вы где-то в ином месте, — напишите, пожалуйста, в Нижний, когда. Вы будете в Москве? Я буду там около 20-го сентября, непременно. Приеду уже из Нижнего. Очень хочется увидать Вас.

В Нижний пишите на «Нижегор[одский] листок».

Я очень поздоровел здесь. Жена Вам кланяется.

Крепко жму руку. Желаю всего доброго.

Что бы Вам, дядя, написать хоть разок маленькую записочку о здоровье Вашем, настроении и прочем, что Вас касается, — мне интересно. Уж коли теперь захотите совершить это, так адресуйте в губернский город Нижний на Волге. Письма с адресом в Н.-Новгород едут в Новгород и даже в Новгород-Северск.

Мы здоровы. Я недавно порвал три акта драмы и написал пять глав повести. Вот будет повесть! Действующих яиц — 173. Действие продолжается 22 года. Каждому году посвящаю 10 глав. Писать, так уж писать!

А Алексин рассердился на меня за письмо? Если — да, жаль. И чего он не ехал в Китай? Если только объявят настоящую войну — я еду. Обязательно! Я этой войне придаю огромное значение. Меня бы нисколько не удивило, если б она затянулась лет на 30 и завершилась общей трепкой всей Европе. Эх, зачем я не китаец! Я бы Вам показал цивилизацию! Я бы общипал с Вас культуру-то! Я бы…

Сидим мы здесь лишь потому, что у нас нет ни сантима. А холодно! Украинская ночь никогда не бывает тиха, — не забудьте написать это на полях Вашего Пушкина, — потому что потомки Мазепы не кормят своих собак.

Затем я кланяюсь Софье Петровне, Ярцевым, Ал. Ник. и Толе и Зине. Толе напоминаю одно его обещание. Представляю себе, в каком затруднительном положении очутится этот мальчик! Он так много надавал обещаний… Решен вопрос о его поездке на Волгу?

Прощевайте!

Крепко жму руку.

Где Антон Павлович?

А если Мария Николаевна у Вас — поклон ей низкий.

Викентий Викентьевич!