9 марта 1929 г. Наггар, Кулу, Пенджаб Британская Индия
Дорогой мистер Крейн,
Нам доставило истинную радость Ваше письмо из Аллахабада. Очень жаль, что нам не довелось встретиться лично. Однако путь из прекрасной долины Кулу на равнины занимает минимум пять дней, если удается нанять машину, что не так просто.
Я был рад узнать, что ближе к 1 июня Вы уже будете дома. Мы с Юрием и Святославом планируем отплыть 22-го мая на теплоходе «Генуя», так что рассчитываем быть дома[709] к концу июня.
Мы будем очень рады увидеться с Вами, потому что нам действительно много всего нужно обсудить. Мне жаль, что мадам Рерих не может поехать с нами в Америку. Для нее путь через равнины и моря абсолютно невозможен.
Одна из наших сотрудниц, мисс Э. Лихтман, выезжает сегодня из Нью-Йорка, чтобы находиться с мадам Рерих во время нашего отсутствия. К слову сказать, если Вы лично знакомы с одним из американских консулов в Индии: в Карачи, Бомбее или Калькутте, может быть, Вы не откажете в любезности и попросите его оказать помощь мадам Рерих в случае необходимости? Мадам Рерих является директором и попечителем наших учреждений в Америке, и я собираюсь оформить нам американское гражданство. Мисс Лихтман — американская гражданка, поэтому было бы вполне естественно, если бы консул США помогал им.
Могу представить, как Вы устали после такой длительной поездки, да еще с такими необычными происшествиями, как нападение ваххабитов. Нам знакомо это неприятное чувство, когда сталкиваешься с подобными людьми, и в любую минуту можно ожидать враждебных действий.
Мы только что получили телеграмму из Нью-Йорка, в которой сообщается, что 2-го марта было закончено возведение стальных конструкций Master Building[710], и теперь там полным ходом ведутся работы по кирпичной кладке.
За последнее время я написал много картин, посвященных Тибету и нашим любимым Гималаям. Я так рад, что один из залов музея будет носить Ваше имя. А наша личная встреча будет настоящей радостью для всех нас.
Шлем Вам с Джоном наш сердечный привет.
22 марта 1929 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]
Дорогой Георгий Гавриилович.
Мы получили Ваше сообщение о приобретении страницы в «Золотой Книге»[711], а также о выходе «Двуглавого Орла»[712] и желании Лук[омского][713] писать для отдельного номера «Истинного и Прекрасного»[714]. Надеюсь, что нет особой спешки с «Золотой Книгой» и мы сможем лично обсудить содержание этих листов. Если же это дело особенно спешно, то кроме Вашей статьи[715], которая всегда приветствуется, неплохо взять статью Кауна[716] или Зигрист[717]. Но в статье Кауна вместо
Что касается «Двуглавого Орла»[718], то также лично с Вами обсудим меры воздействия. Против грязи нужно одевать перчатки, но материал этих перчаток выясним, вместе прочтя клеветнические выпады.
В отношении Лук[омского] проявите величайшую осторожность, лучше, если бы можно было совсем избежать эту статью, так как уже с 1917 года он не знает моей деятельности. Если же он будет писать, проредактируйте лично. Надеюсь, что отдел Общества Друзей Музея в Париже будет состоять только из французов, чтобы не доставить лишних неприятностей уважаемой мадам де Во Фалипо. Для начала слишком много людей и не нужно. Кроме того она может привести несколько уже испытанных людей из Общества «Люзаса»[719]. Вообще мы много установим лично.
Получили Вашу телеграмму о визах. Большое спасибо. От себя напишем консулу в Бомбей, чтобы он подтвердил получение.[720]
Спасибо за пересланное письмо кн[ягини] Четвертинской. Радуюсь, если моя статья понравилась. Так буду рад повидаться со всеми хорошими людьми.
Конечно, присутствие французского посла в Нью-Йорке я предпочитал бы видеть больше на открытии Музея и Дома, нежели при закладке.
Шлю Вашим родителям и друзьям лучший привет. Можете мне писать еще один раз, ибо больше письмо не успеет обернуться.
Душевный привет от всех нас.
6 апреля 1929 г. Наггар
Дорогой Г[еоргий] Г[аврилович].
Спасибо за все Ваши сообщения. Все это так нужно и так строительно. Еще
Привет Вашим. Еще раз спасибо за все.
