Будущей осенью (1929) я буду в Америке со своим сыном Юрием, гарвардским востоковедом, и мы, конечно, встретимся с Вами и обсудим много интересных тем. Было бы жаль, если бы Вы поехали в Индию, не повидавшись с нами в Америке. В результате нашей встречи могло бы родиться нечто полезное для Науки.
Я послал в Музей Рериха серию новых картин, но не думаю, что они будут выставлены до завершения строительства нового здания Музея. Первоначально задумывалось открыть Музей 17-го ноября. Только что я получил телеграмму из Нью-Йорка, в которой говорится, что церемония закладки краеугольного камня будет совершена 24-го марта[701]. Радуюсь и тому, что Вы присоединились к нашим учреждениям.
Путь к единению лежит только через Красоту и Науку! Мы с миссис Рерих шлем сердечный привет Вам и миссис Хьюит.
Искренно Ваш,
17 января 1929 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Индия
Уважаемый мистер Форд,
В течение пяти лет американской экспедиции Рериха по Центральной Азии, и особенно в Гималаях, мне доводилось слышать Ваше имя в совершенно неожиданных местах и даже от людей, которые, казалось бы, не имеют никакого представления о внешнем мире.
Ваше имя служит синонимом движущей силы. В пустыне Такламакан меня спрашивали: «Скажите, может ли форд проехать по этим местам?» В Кашгаре задавали вопрос о Ваших тракторах. В китайском Урумчи, в калмыцких степях и в Монголии слово «форд» стало символом новых завоеваний. В далеких алтайских горах седобородые староверы и молодежь из кооперативов говорили нам с завистью: «Вот в Америке у вас есть форд, а у нас нет», или: «Вот если бы у нас был форд!»
Даже на высокогорьях Тибета мечтают о том, чтобы поднять форд на высоты. Пересекая вброд быстрые реки, нас снова спрашивали: «А форд прошел бы здесь?». Поднимаясь по крутым склонам, опять вопрошали: «А форд тоже смог бы сюда забраться?», словно речь шла о каком-то волшебном гиганте, способном преодолеть любое препятствие. Так широкие массы думают о неизвестных им людях, внутренне устремляясь к культуре. А здесь, в Индии, не только от обычных людей, но и от агентов транспортных компаний мы слышали, что ваша последняя модель автомобиля признана лучшей.
Мне до сих пор не удалось приобрести Вашу последнюю книгу «Моя философия индустрии»[702]. Я только видел следующее сообщение в лахорской газете «Civil and Military Gazette»[703] от 14 января 1929 г.:
Утопия Форда
«Нет курению, нет употреблению алкоголя, нет тяжелой работе!».
В своей недавно опубликованной книге «Моя философия индустрии» Генри Форд предсказывает мир без курения, употребления алкоголя и тяжелой работы.
Форд говорит, что вспашка земли для фермеров будет производиться по оптовой цене, домашняя работа в городе и деревне сведется к минимуму и даже готовить дома не придется.
Но путь, предлагаемый Вами, несомненно, наиболее практичен для человечества, и я, опираясь на свой опыт, могу подтвердить жизненность этих положений. Нас всегда поражало, насколько некоторые люди могут быть недальновидными и как невежество затрудняет каждый шаг Истины. Не так давно Французская академия насмешливо назвала фонограф Эдисона трюком, но, конечно, наполовину цивилизованный ум наиболее жалок и непроницаем. Для такого ума любая жизненная, опережающая наше время Истина является утопией. Их скудоумию уже было преподано немало поучительных уроков, и тем не менее они пытаются любым способом угасить Свет.
Вероятно, Вы знаете об Учении Шамбалы, хотя до сих пор оно мало известно на Западе. Эта наиболее сокровенная Доктрина Азии, пришедшая из далеких времен, наряду с самыми возвышенными идеями предлагает вполне практичные советы. Изучая Учение Шамбалы, я увидел, что Ваши идеи совпадают с мудрым прогнозом грядущей эволюции, даваемым в Учении.
Я только хотел отметить сходство Ваших идей с теми, что изложены в Учении Шамбалы. Я уверен, что оно будет близко Вам, ибо все, что связано с Шамбалой, имеет огромное значение для человечества и будущего.
Пожалуйста, примите наилучшие пожелания успеха в Вашей громадной работе на Общее Благо человечества.
Искренно Ваш,
18 января 1929 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Индия
Дорогой Гавриил Георгиевич,
Ваше доброе письмо и письмо Г[еоргия] Г[авриловича] мы читали, собравшись за чайным столом, все вместе и, как хорошие стрелы, при чтении возникали добрые мысленные посылки к Вам.
