Не нахожу слов, которыми я мог бы изъявить Вашему Сиятельству мою благодарность за Ваши величайшие ко мне милости, далеко-далеко не заслуженные мною. Что же я такое сделал, за что бы меня награждать? Два раза проплыл по Амуру, и только!?… А Ваше Сиятельство изволите ходатайствовать о награждении меня таким знаком (мне писали из Питера от 4 декабря), который едва ли имел кто-либо из Архиепископов. И потому (не скрою от Вашего Сиятельства моих чувств), если сопричисление меня к ордену Св. Александра Невского возродило зависть даже в лучших по сердцу моих собратиях. То, что же произведет сопричисление меня к такому ордену, которого никто из них не имеет!? Если уже Вашему Сиятельству угодно было не лишить Вашего внимания и меня, как нечто сделавшего для Амура, то весьма бы достаточно было мне и одного крестика на клобук.
Точно также я бы сказал и в отношения: к сыну моему. Довольно бы было для него и Анны 3-й степ., а 2-й за глаза.
Но при всем том, какие бы чувства во мне и в других не производили милости и внимание Вашего Сиятельства ко мне, я непременным долгом поставляю себе до конца дней моих благодарить Ваше Сиятельство и в чувствах благодарности молить Господа о Вашем здравии, и спасении, и благопоспешении и заповедать молиться о Вас и детям моим. Ибо причиною тому, что меня будут порицать и унижать завистники, не Вы и даже не они (завистники). А я сам — мое недостоинство, мои недостатки и проч.
Слишком медленно спешат у нас в Питере. Вот уже половина февраля, а я еще не имею официальных бумаг о Новоархангельском викарии. Впрочем, я уже решился ехать в Иркутск и взять с собою Архимандрита Петра. Иначе надобно будет ехать уже по летнему пути и в Иркутск приехать не ранее первых июля. Следовательно, тогда викарий может и не попасть в Ситху нынешнего лета.
Итак, я, основываясь на письме протоиерея Хитрова, и, дабы не потерять зимней дороги, намерен отправиться из Якутска 26 февраля, если только на ожидаемой почте не будет явного отпора, и в Иркутск прибуду между 17 и 20 марта.
Ваше Сиятельство в прошедшем лете изволили приглашать меня опять иметь квартиру у Вас. И я дал слово, позвольте, Ваше Сиятельство, взять мне это слово назад, потому впрочем, что Вы в исходе марта или в первых изволите оставить Иркутск; а я намерен и должен пробыть там до первых мая.
Вчера отправились из Якутска два новопоставленных мною священника на Амур Верещагин и Сновидов. Оба из кончивших курс в Новоархангельской семинарии. Оба привыкли несколько к делу. Старшего из них я, на случай, если Ваше Сиятельство не найдете лучшего, назначаю за Хинган к церкви Николо-Екатерининской. Он смыслит и портное, и сапожное, и лекарское ремесло и не худой хозяин, и притом терпеливый и кроткий.
Позвольте попросить Ваше Сиятельство наградить их Вашим вниманием и приказать кому следует доставить им случай сплыть по Амуру на каких-либо казенных баржах. Люд они небогатый. Всякая лишняя копейка пригодится им на обзаведение на месте.
Призывая благословение Божие на Вас и на все Ваши дела и начинания, имею честь быть с глубочайшим уважением и искреннею благодарностью и преданностью Вашего Сиятельства покорнейшим слугою
Иннокентий, Архиепископ Камчатский.
Февраля 18 дня. 1859. г. Якутск.
Милые, любезные, уважаемые мною, дети мои, Ганя и Катя!
Господь с Вами! Я, слава Богу, здоров, думаю ехать в Иркутск 26 февраля, если только не будет прямого отказа в том из Синода. Вот и февраль проходит, а от Вас все нет еще писем. Что это значит? А между тем до нас достигли через Аян слухи, что будто бы у Вас в Николаевске был пожар и сгорело много домов. Это меня не мало беспокоит на счет Вас. Не потерпели ли Вы? (если слухи справедливы) и не от Вас ли начался пожар? Имение — Бог с ним, лишь бы Вы все были живы и здоровы. С нетерпением буду ожидать от Вас писем — дотоле, пока не получу достоверного известия о Вас и о Ваших обстоятельствах. На Амур отправляются от нас два иерея: Отец Власий Верещагин и Отец Петр Сновидов — оба делают честь нашей семинарии. Вообразите себе, что, может быть, через два месяца все архиереи наши будут указывать на меня пальцами, а некоторые — а может быть, и многие — находить во мне недостатки всякого рода. Причина тому та, что по ходатайству графа нашего (через Обер-прокурора нашего) Государь Император хочет удостоить якобы «Владимиром» 1-й степени. Дело, едва ли бывалое, чтобы архиепископы имели сей орден. Правду сказать, это меня тяготит: я был бы доволен и крестиком на клобук. Но, да будет воля Божия! Впрочем, имя мое в Питере и Москве имеет еще свое действие. Это испытал протоиерей Хитров. Слава Богу! Что наш Ваня? Жив ли, здоров ли? Любит ли молиться? Говорит ли? И проч. и проч. Затем более писать ничего не имею. Прощайте, до свидания! Господь с Вами и со всею Вашею домашнею церковью. Отец Ваш
Иннокентий, А. Камчатский.
Февраля 18 дня. 1859. Якутск.
Возлюбленный о Господе, Отец Протоиерей Димитрий!
