Преосвященный, поцеловав крест, положит его на блюдо, держимое ключарем, и абие священницы поклонятся Архиерею, пойдут к Алтарю и, не доходя до амвона или солеи, станут по обе стороны. Певчие должны петь
По окончательном обычном благословении народа, священники должны подходить под благословение к Преосвященному и, получив оное, проходят в Алтарь и потом разоблачаются и тотчас же выходят из Алтаря без риз и епитрахилей для провождения Преосвященного до кареты, в которую он сядет в мантии и с жезлом и поедет в монастырь, где также должны его встретить казначей с поддьяконом у кареты, а наместник с братиею в церкви. Вход в церковь и прочее должно быть так же, как и в Соборе. По благословении Преосвященным братии и других он в мантии с жезлом пойдет в свои кельи провождающими его братиями в мантиях.
По входе в кельи, он зайдет в домовую церковь. И там, приложившись к плащанице и иконам, пройдет в кельи и там совлачится, и казначей поведет его в гостиную и попросить садиться на приготовленное место.
Вечерню Преосвященный может слушать или в домовой церкви, или в монастырской.
Утреню и Литургию, и потом вечерню он будет отправлять непременно в Соборе. А затем все прочее будет зависеть уже от воли его.
Я думаю, что не лишнее будет, если он тотчас по уходе народа, из его келий, или после вечерни съездит к Губернатору с визитом.
Ну, удружили Вы мне попом! Хорошо, что я узнал его еще вовремя. Я еще на первой станции заметил, что у него глаза пьяные, но я полагал, что это тем и кончится. Потом я тоже заметил на Маче, и последнее я ему заметил с любовью и с убеждением не пить водки.
В Анге я заметил, что он опять не трезв; но он служил всенощную безошибочно и читал Евангелие (даже) очень хорошо.
Но в Манзурне он выказал себя: каков он пьяный. Несмотря ни на чьи убеждения, ни на то, что я нахожусь в том же доме и могу все слышать, он изволил кричать на кого-то очень повелительно, и проч. проч. проч.
Я решился возвратить его вспять и не жалею. Потому что он, как мне сказывали, там, вместо того, чтобы служить в церкви, пьет и спит.
Итак, вот еще новый экземпляр монастырской коллекции.
Что-то наш о. Масюков? Но об этом довольно.
О новом Владыке Вашем я могу сказать теперь только то, что он решительно ничего хмельного не пьет и не пил никогда, даже и пива пивал мало. Смеяться он, кажется, совсем не умеет, в пище он невзыскателен, словом сказать, монах. Но к делам, кажется, он не скоро привыкнет, и потому в первое время все управление паствою и делами должно большею частью пасть на Вас, и я благодарю Бога, что Вы, а не другой кто будет руководителем Вашего Владыки, ибо я вполне уверен, что Вы не злоупотребите его доверенностью Вам, — и все, что будет хорошо или худо в управлении Вашем, я прямо буду приписывать именно Вам, т. е. тебе, мой возлюбленный о Господе!
Но вот что считаю нужным сказать Вам: хот Вы и Хитров, но хитрить не мастер, у Вас все на лице написано: и весьма часто, что на уме, то и на языке. И от того не знающему Вас иногда ответы Ваши, или обращение Ваше могут показаться неучтивостию, а для подозрительного, пожалуй, и хуже еще. И потому зарубите себе на нос: никогда при других не говорить ничего против мнений Владыки, и оказывать ему вежливость. А в служениях, не делать косвенных поклонов (что нередко у Вас бывает), дабы не подать никому ни малейшего повода, что Вы
Знаю, что не совсем иногда будет легко Вам поступать так: но зато, не скажу более — Вы меня будете одолжать, радовать и утешать.
Но — довольно пока. Надобно написать что-нибудь и другим.
Прощайте, но не смею сказать до свидания, хотя и искренно желаю (ибо мысль — быть Вам
Господь с Вами и со всеми, Вам вверенными! Ваш вседоброжелательный слуга
Иннокентий, А. Камчатский.
О. Инспектору мое благословение и искренний привет. Хотел было написать многим из Якутских моих знакомых, но едва успел написать кое-что Юлию Ивановичу, посетители не дали времени, и потому поручаю Вам передать мой поклон всем, начиная с о. Евсевия. На будущей почте постараюсь исполнить это мое желание.
Марта 4 дня. 1860 г. вечер. Иркутск.
Возлюбленный мой о Господе, Отец Димитрий.
В последнем письме моем я сказал Вам, когда предположена быть хиротония, т. е. 6 марта, она так и была. После того была обычная трапеза в доме архиерейском, гости были только духовные и 2–3 купца, а из чиновников ни одного.
