И поэтому я в среду поутру занимался несколько письмом, сидя на обычном месте у окошка и без калош. Но через 2 или 2½ часа я почувствовал в себе лихорадку, которая знобила меня более 3 часов.
Потом я согрелся, вспотел и опять стал бодрее утром в четверток. Но рожа моя бросилась на голову. Однако же я опять сел на прежнее место и занимался более 2½, часов, тоже без калош в одних сенаторских сапогах, к которым ноги у меня уже привыкли, и вследствие этой неосторожности меня опять посетила лихорадка, и знобило ровно пять часов — стали ноги зябнуть, даже как будто мерзнуть, и рожа на голове производила боль. Я старался согреть ноги одеялом и проч., но не мог. Наконец принужден был натереть их ромом и обуть в унты. И лишь только я это сделал, как тотчас же ноги мои стали согреваться, а с тем вместе показался небольшой пот по телу, и болезнь на голове вдруг ослабела. Тут-то я догадался, что все это происходило со мною от простуды ног. Прогрелись ноги, пошел пот, и рожа стала ослабевать.
Доктор, чтобы произвести более испарину, дал мне потогонное лекарство, и я пятницу и субботу сильно потел, к вечеру в субботу появился у меня аппетит и пошло все лучше и лучше. Вчера на 30 марта рожа совсем прошла, и язык сделался довольно чист. Но пот все-таки возбуждается и очень скоро. Завтра думаю сходить в баню и, если не будет хуже, то в первый день Пасхи думаю поучаствовать в торжестве.
Вопрос, когда же я поеду за Байкал. Не знаю еще, а желательно переехать еще по льду. Свита моя давно уже в Верхнеудинске, а я сам — третей остаюсь еще здесь.
Вчера я сверх всякого ожидания получил указ, вследствие которого и посылаю Вам предписание мое. Спасибо графу за такую милость, какой я не ожидал. О 2–3 тысячах я мечтал и то только мечтал, а о 5 т. мне и в голову не приходило. Можно полагать, что это сделалось не без участия г. Поленова. Дай Бог ему здоровья.
В упомянутом указе наша семинария названа Камчатскою, и это справедливо. Потому что теперь Камчатская Епархия имеет полное штатное управление, равное с другими епархиями, следовательно, и семинарии следует называться Камчатскою.
И я уже и начал называть ее так, но с прибавлением Новоархангельской. Начинайте теперь и Вы, где можно, прививать новое прозвище и вводить мало-помалу название Камчатской.
Прочитавши Ваш рапорт о Гермогенове, мне вот что пришло в голову. Представлять теперь о нем Св. Синоду, мне кажется, рано. Ибо за
Ныне я никому не пишу писем в Якутск и потому прошу Вас сказать от меня поклоны всем, начиная с Владыки и Губернатора.
Вчера я получил Якутскую почту, заключающуюся в одном письме Ив. Яковлевича, которому и прошу объявить мою благодарность за его письмо и память обо мне.
Скажите в Д. Правление, чтобы мне прислали ведомости или расписания о жалованье духовенству Камчатской Епархии на сей 1860 год, если они получат.
Вы, может быть, будете затрудняться относительно требования прогонов свите моей — не зная, кого куда причислить. Дьякона Ухватова причислить на протодьяконское место (по новому штату), Н. Верещагина на дьяконское, Гаврила моего на иподьяаконское, а Егора и Покровского просто на причетнические места к Амурским церквям.
О. Ерумнозова нет еще в Иркутске, нет даже и того причетника, который определен был Синодом на Амур, не явился еще и иеромонах Евлампий, готовящийся миссионером к Манджурам.
Затем прощайте, до свидания, Господь с Вами со всеми, Вам вверенными.
Остаюсь в неизменном к Вам благорасположении Ваш вседоброжелательный слуга
Иннокентий, А. Камчатский.
Апреля 2 дня день въезда Вашего Владыки в Якутск.
1860 г.
Иркутск.
Возлюбленный мой о Господе, Отец Протоиерей Димитрий!
Вот Вам и История исправленная и дозволение напечатать ее! И, следовательно, Вот Вам еще новые хлопоты и новый труд!
Я бы со своей стороны полагал лучше напечатать Историю славянскими буквами, если только можно будет достать таковые буквы.
Если же встретятся к тому препятствия, неудобопреодолимые, то можно печатать и гражданскими буквами, разумеется, с дополнением якутских букв.
Деньги, потребные на это, употребить, разумеется, те, кои собираются на напечатание Якутских книг.
Чтобы о. Димитриана долго не держать в Якутске для рассматривания перевода, пошлите ему домой. Пусть он там хорошенько исправит.
Наконец я решаюсь ехать из Иркутска и думаю отправиться завтра, т. е. 9 апреля.
Нового и интересного нет ничего ни в Иркутске, ни из России.
И теперь я никому не пишу в Якутск и до тех пор, пока не получу писем из Якутска, не буду писать.
Потрудитесь передать от меня поклоны всем, кого увидите, начиная с Владыки Вашего.
