Если Вашему Сиятельству угодно знать мое мнение касательно колоний, то вот оно: или они должны существовать на тех основаниях (главных), как ныне, т. е. в ведении Р. А. Компании, или, если Правительству угодно принять их на свое попечение, то вместо существующего ныне управления Компании в Ситхе, там должно быть казенное управление (и, мне кажется, всего удобнее передать это кабинету) с теми же правами, с тем же по рядком и с тою же обстановкою, т. е. с тем же числом судов, служащих и проч. и даже с такими же простейшими формами управления, потому, что главное то, что решительно во всех колониях наших в Америке хлеб родиться не может. И скот развести можно только в Кадьяке и около него. Следовательно, существование колоний зависят почти только и единственно от промыслов звериных, а чтобы промыслы сии не уменьшались, нужно хозяйство и, следовательно, единство управления. А иначе, если Компании откажут в привилегиях, и колонии будут предоставлены купцам, то утвердительно можно сказать, что через 5–6 лет колонии наши окончательно разстроются во всех отношениях, так что мы волею-неволею должны будем или оставить наших новопросвещенных без церкви и без пастырей на волю Божию, по крайней мере, там, куда изредка будут приходить купцы, или употреблять огромные средства для поддержания их.
Но каково бы ни было будущее положение колоний наших в Америке, но если только колонии будут предоставлены на волю купцам, то нам необходимо подумать о будущем существовании тамошних наших церквей и даже взглянуть на вопрос: продолжать ли нам проповедь Евангелия там, где существование миссионеров, оставленных самим себе, будет неопределенно, ибо наша православная Америка, не католическая Америка. Там на каждом шагу плодоносные деревья, а у нас, кроме диких ягод, кое-где растущих, нет никаких плодов. Там иногда и самая легчайшая одежда излишня — в тягость, а у нас… И главное, там есть люди, готовые на всякие самопожертвования, а у нас нельзя найти людей и в те места, где нет ни малейшей опасности ни от людей, ни от зверей, ни от климата.
С совершенным почтением и таковою же преданностью честь имею быть
Вашего Сиятельства, покорнейшим слугою Иннокентий, Архиепископ Камчатский.
22 июня. 1861 г.
Благовещенск.
Сиятельнейший Граф, Милостивый Государь![135]
Честь имею принести искреннюю благодарность Вашему Сиятельству за почитание, которым Вы изволили почтить меня, от 23 декабря минувшего года, в котором Вы изволили поздравить меня с праздником Рождества Христова. Да воздаст Вам Господь Бог Своею милостью за все Ваши милости, постоянно оказываемый мне смиреннейшему, и очень мне особенно покровительствующему, что я …..
Июня 22 дня. 1860 г.
Благовещенск.
Письмо это писано в ответ на письмо Обер-прокурора Св. Синода, графа А. П. Толстого, такого содержания:
Преосвященнейший Владыко, Милостивый Государь и Архипастырь. Принося Вашему Преосвященству искреннее поздравление с наступающими святыми и благодатными днями Рождества Господа нашего Иисуса Христа и с приближающимся Новым годом, усердно желаю, да пришедый в мир для обновления нашего Искупитель Наш обновит и укрепит душевные и телесные силы Ваши на священном поприще Архипастырского служения Вашего Православной Церкви, в утверждение и утешение вверенной Вам паствы.
Испрашивая Святых молитв Ваших, с совершенным почтением и преданностью имею честь быть Вашего Преосвященства, Милостивого Государя и Архипастыря, покорнейший слуга.
С.-Петербург.
22 декабря 1860 г.
3 июля, ночь
Отвечаю Вам на письмо Ваше от 27 июля.
Постройку особой паперти к монастырской церкви отложить до будущего года.
Если о. Михаил поправился, то, во-первых, слава Богу, а потом, если он продаст дом, то пусть сам разделит детям своим, как знает, и что он даст им, то пусть возьмет опека и более ничего.
О. Роману сказать, что если он не перестанет пить, то я велю подать рапорт, и дело его подымется все — и он будет выслан из монастыря и тогда он наверное погибнет душою и телом.
В Мачинск. церкви беспорядок.
Затем прощайте. Господь с Вами. Ваш вседоброжелательный слуга Иннокентий, А. Камчатский.
Всем, всем провожавшим меня большой и искрений поклон.
Возлюбленный мой о Господе, Отец Протоиерей Димитрий!
Отвечаю Вам на письмо Ваше от 15 апреля, полученное мною в Благовещенске 23 июня, откуда я отвечать не успел, потому что 24 отправился в путь.
Получив от Вас известие об определении новых учителей и об увольнении старых, мне пришло в голову: не насильно ли Вы выслали старых с тем только, чтобы дать место приехавшим, из уважения к тому только, что они были в семинарии, а о том, что о. Андрея мы предположили еще прежде уволить, я совсем забыл. Что же касается о. Романа, то мне и в голову не приходило, что увольнение его от экономной должности будет обидно ему, и притом у меня была мысль еще другая, но об ней после.
Очень приятно слышать, что Вы довольны Новым экономом своим.
