Напрасно Вы скучаете о том, куда Вы денетесь по перенесении семинарии на Амур, до этого много воды утечет. Я думаю строить семинарию каменную, но еще нет рук и они будут не ранее 2-х лет, следовательно, постройка ее может начаться не ранее, как в 1864 и продолжаться не менее 2-х лет, а там Бог знает, что будет с Вами и со мною, может быть, Вы будете и без того здесь. Итак, эту заботу Вашу о своей участи после перенесения семинарии на Амур положите в долгий ящик.
Вот видите, что письмо мое, посланное к Вам с курьером, побывало в Питере, от Болтина лучшего и нельзя было ожидать. Спасибо и за то, что он доставил.
Из едущих от Вас к нам Агабытова, Лебедева я назначаю в Черняеву, другого Михайловско-Семеновского Некрасова в Благовещенск, для наблюдения, между прочим, за о. протодиаконом, которого я оставляю здесь.
Решающие опять своды у Богородской церкви, конечно, позаботятся и о средствах к тому, впрочем дела об этом я еще не получил, но буду доволен, если свод оставят.
Пусть Сновидов Ваш потерпит до моего прибытия, а если можно, пусть женится и подает в диакона.
Спрашивается, какого Вы решения дожидаете от меня на передачу семинарских денег в комиссионерство? Передавайте и только, если есть лишние деньги.
Тюк с делами моими мною получен.
Это письмо получено после всех, и оно удивило меня Вашею жалобою на мое долговременное молчание и последующими оттого недоразумениями. Ларчик просто открывался: с февраля прекратились почты по причине распутицы, и первые письма пошли вместе со мною на пароходе. Вышедши из Николаевска 16 мая, в Хабаровске он взял, кажется, едва ли еще не январскую нашу почту, и она чуть ли ни с этим письмом пойдет в Иркутск. Итак, киньте Вы все Ваши сомнения и недоумения. Если бы и точно я был чем-нибудь недоволен Вами, то я бы не постыдился (не заочно) написать Вам. Нет, будьте уверены, что я тот же в отношении к Вам.
Радуюсь, что обстоятельства монастыря поправляются. Жалею только, что заимка Валя не в его еще распоряжении. Большое спасибо Павлову! Я ему напишу письмо, если не ныне, то из Николаевска непременно, а, между тем, скажите ему от меня искреннюю благодарность, а г. Леймана попросите от меня потрудиться, и долгом составлю засвидетельствовать о его трудах.
Журнал Владыки Вашего и Ваши семинарские отчеты я получил. И пока благодарю Вас за заботливость и попечение об учениках и об училищах. Да жаль Н. Д. Свербеева, все собирался в Сибирь. На главнейшие предметы ответы кончены. Теперь следует сказать кой-что о себе. Я, слава Богу, теперь чувствую себя почти совершенно здоровым. Из Николаевска отправляясь, я все-таки чувствовал признаки болезни моей. Но лишь только вступил в средину Амура, все прошло.
В Благовещенск мы пришли 8 июня (выезд из Николаевска 16 мая). Шли долго потому, что пароход тащил большой буксир, в числе коего и мой катер. 10 я отправился вверх и доходил до Кумары, хотел быть в Албазине. Но пароход туда не пошел, и я возвратился в Благовещенск 15 числа вечером, где и нахожусь в ожидании почты с верху и готовлю почту в Россию и к Вам. Но, во всяком случае, я далее 26 не буду жить в Благовещенске, отправлюсь на низ и буду поспешать, чтобы поранее приплыть в Николаевск для того, чтобы поранее отправиться в Камчатку.
В Благовещенске остается на год о. протоиерей Литвинцев, а Гавриил мой в Николаевске.
От февраля я писал Вашему Владыке немного жестко и жалею, потому, что далеко не все так по Вашим письмам, как писали в Николаевск, от Вас, впрочем, я ему напишу касательно сего.
Затем, призывая благословение Божие на Вас и на вверенных Вам, остаюсь с теми чувствами к Вам, как и был неизменно Вас вседоброжелательный слуга Иннокентий, А. Камчатский.
Июня 20 дня. 1860 г. Благовещенск.
Вечер. На катере, который немного покачивался.
О. Инспектору мой поклон и благословение.
Сиятельнейший Граф, Милостивый Государь![134]
Вашему Сиятельству уже известно, что путешествие мое, которое я предпринимал было в минувшую осень в Камчатку, не состоялось. Но это дело еще исправимо. Но вот что очень важно: Камчатка и в особенности жители Петропавловска, как известно официально, прошедшую зиму терпели крайний недостаток в первейших потребностях жизни. А что оставалось в запасе, вздорожало неимоверно. Потому что судно, на котором я хотел было плыть туда и на котором были все жизненные припасы и первой необходимости вещи, не могло попасть в Камчатку и прозимовало на здешнем берегу (в Императорской гавани). Пишут, что очень многие из жителей Петропавловска, во избежание голода, разъехались по селениям. Едва ли будут иметь возможность остаться там до прихода судна с хлебом и наши духовные.
И до получения таких неприятных сведений, я предполагал отправиться нынешним летом в Камчатку. Но теперь я непременно должен побывать там и тем более, что Петропавловское духовенство оставалось без денег. Ибо большая часть денег, следовавших в жалованье Камчатскому духовенству за минувший год, а также и церковные припасы, т. е. вино, свечи и пр. для всех вообще Камчатских церквей находились на том же судне.
