По последней Вашей телеграмме от 4 июня, как явствует, что все советники и друзья одобрили новое движение дела. По телеграмме понимаем, что произошла не апелляция, но возобновление дела в том же суде; в таком случае надеемся, что и вопрос бонда, о котором пишет Зина, остался в прежнем положении. Неужели же Брат даже не поинтересовался, как именно представлено дело в суде? Ведь он как опытный человек отлично понимает, что все эти дела представляют из себя одно дело. Ущерб в одном есть уже и вред для другого, в котором он проявляет интерес. Ведь сейчас в ходу тринадцать вопросов. 1. Дело о шерах. 2. Таксы. 3. Дело о клевете. 4. Манускрипты. 5. Дело К[атрин]. 6. Дело Флор[ентины]. 7. Дело С[офьи] М[ихайловны]. 8. Собственность Святослава. 9. Книги Юрия. 10. Дело Фосд[иков]. 11. «Агни Й[ога] [Публикейшнс]». 12. Агрикул[ьтурный] Деп[артамент]. 13. Клайд и картины. Вот сколько основных вопросов, из которых каждый в каждую минуту может дать свой отзвук. С каждым из этих вопросов связана еще целая масса побочных и тоже очень крайних обстоятельств. И все это во всем своем многообразии представляет одну битву за Культуру.
Сегодня мы ожидали телеграмму — ведь на две наших мы не имеем ответа. А между тем все так напряжено и так неслыханно неотложно. Ведь дело стоит так, что если не произойдет чего-то нового, то скоро мы даже не [в] состоянии будем посылать телеграммы. А разве можно сейчас расстаться с полк[овником] М[аном], когда внизу у реки стоит доктор К[ёльц]? Кроме того, сообщаемое Зиной вторжение какой-то особы в помещение, где работает Моск[ов], более чем симптоматично. Будет справедливо прибавить четырнадцатым вопросом и этот насущный вопрос. С Парижем именно сейчас невозможно расстаться. Ведь из этого центра побежала бы волна страшнейшего вреда [для] общего дела, для продвижения. Темные только и мечтают пресечь всякое продвижение. Произошло ли какое-либо соглашение с Милликаном? Ведь он может быть так или иначе привлечен по всем делам, его знание философии поможет, когда поведется атака именно на эту сторону дела. Он может быть полезен и в деле собств[енности] Святослава. Вообще, все это, повторяем, одно дело. Посылаю для Вас и Ваших файлс копию письма к Флорент[ине]. С каждой почтой ждем журнала заседания Ком[итета] Друзей, это даст мне возможность еще писать Ф. Ст[оксу], уже на законном основании. Что случилось с журналом, что он не может дойти до нас? Чувствуем все Ваше напряжение, и Вы чуете наше такое же, без битвы не может быть и победы.
Сердцем и духом с Вами,
12 июня 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]
Дорогой Рихард Яковлевич,
Радовались получить Ваше сердечное письмо от 3 июня. Спасибо за все Ваши сведения о «Свящ[енном] Доз[оре]» и о Принце. Одновременно с Вашим письмом получилось письмо из Парижа, в котором сообщается, что Дом Книги получил «Свящ[енный] Доз[ор]» из Харбинского магазина Зайцева. Тем самым дело становится еще страннее. Книжный магазин Зайцева — в Харбине, и нельзя предполагать, чтобы хозяин его похитил эту книгу. В то же время мы имеем несколько писем из Харбина, упорно подтверждающих, что книга цензурой не пропущена и даже не может быть вывезена как бумага за границу. Наши харбинские содружники, конечно, знают местное положение вещей, а потому было совсем удивительно получить парижское сведение, совершенно явно толкующее о магазине Зайцева. Так как книга была дана мною в пользу Дома Милосердия (богадельни), то теперь окончательно неясно, в чью же пользу книга продается в Париже и в других городах. Характерно Ваше сообщение, что слово «Харбин» и год заклеены. Сделано ли это с целью скрыть старый год книги или вообще кому-то нужно скрыть город издания — все это энигма. Если случайно Вам удастся что-либо услышать по этому поводу, сообщите, пожалуйста.
Очень интересно все сообщаемое Вами и Валковским о Принце. В парижском письме Принц называется темною личностью. А из Ваших и Валковского сообщений видно, что темнота его — одержимость и безумие крайнего порядка. История с уличной шалостью с черепами и костями весьма забавна. Но, к сожалению, кроме забавности эпизод с Принцем призывает к крайним мерам осторожности. Личностей в таком темном одержании нужно не только избегать, но и не дразнить чем-либо. Кроме того, через кого-либо следовало бы узнать, с кем именно общается Принц. Спрашиваем это с особым значением, ибо в этом Вы найдете некую разгадку. Сообщите, пожалуйста, и нам об этом. Поистине, каждый день приносит такое множество сведений, какое прежде и в месячный срок не укладывалось.
Посылаю для Вас и для Общества мою последнюю статью «Борьба с невежеством»[367]. Если признаете полезным ее перевести или где-то напечатать — поступите во благо, как по местным условиям лучше — можно и по-латышски, и по-русски. Хотели бы иметь в случае напечатания по-русски десять газет (вырезок).
