Письма. Том III (1936) полностью

Странно, что из Филадельф[ии] не было все это время письма. Потому мы затрудняемся послать дальнейшее. Перешлите, пожалуйста, от нас одну книгу, третью часть «Мира Огн[енного]», г-же Скунмэкер. Не пожелает ли Ст[окс] иметь у себя весь сет[373] «Живой Этики» на ориг[инальном] языке? В таком случае можно бы ему дать из имеющихся у Вас. Вполне естественно, что он же будет и Предс[едателем] Р[ериховского] Общества. С прошлой почтой я написал ему доброе письмо, в том же характере, как и Флорент[ине]. Глубоко ценим ее беседы с такими людьми, как Вольф, ведь у нее много таких знакомых, мнение которых нужно выправить. Наверное, Вы ей сообщили мнение Леви о Зульц[бергере], которое Вы читали в дневниках. Относительно собственности Святослава он пишет об этом сам и посылает копию здешних минутс[ов] (которые у Вас уже имелись). В имеющемся у Вас индексе имелись указания об этом же предмете. Во всяком случае, совершенно ясно — собственность, о которой сейчас идет речь, была дана Леви лишь на сохранность по его же, Леви, настоянию. Что он сам и признавал в своих писаниях, которые теперь у Вас. Ведь у нас здесь остались лишь оригиналы наших здешних минутсов, копии которых в 2-х экземплярах Вам посылались. Пишем Вам это в такой серьезный день — ведь 15 июня является сроком для многого. Если бы Морису по болезни пришлось бы ехать, то пусть он оставит кому-то формальную доверенность, ибо злоумышленники могут воспользовать[ся] его отсутствием для каких-либо новых злонамерений. Нет ли у Кл[айд] каких-либо новостей, это необыкновенно важно. И мы каждый день ждем вестей. И учащиеся оценили дикую выходку предательницы. Спасибо Катр[ин] за ее милое письмо.

Сердцем и духом с Вами,

Что Злата и Зюма? — очень важно. Шлем добрые знаки.

№ 75

Родные наши З[ина], Фр[ансис], Амр[ида] и М[орис], пароходная почта принесла милое письмо Ст[окса] с приложением для «Ур[усвати]» [чека] на триста долл[аров]. В той же почте получилось письмо от Югославского консула Янковича, копию которого посылаем, а также и копию моего письма к нему. Как видите, письмо Янк[овича] как бы и очень хорошее. Против самого письма нечего сказать, но чувствуется нечто таинственное, побудившее это письмо. Очень прошу Мориса, а в случае его отсутствия Зину сейчас же побывать у Янковича и рассказать ему положение вещей, без всякого аларма[374], с достоинством высказать негодование культурных кругов на дикую атаку и присвоение шер. Скажите о продолжении всей культурной работы, о наших Общест[вах], об образовании Комитета под председ[ательством] Ф. Ст[окса] и, словом, все, что характеризует положение вещей. Возьмите с собою письма Косгрэва и Ф. Ст[окса], если он их не читал. Относительно моих картин в Югославии покажите ему прилагаемый мною список. Посылаю его в двух экземплярах, ибо, может быть, консул захочет иметь один. Может быть, при разговоре так или иначе выяснится причина его запроса. Если бы он запрашивал в начале февраля, то можно бы думать о бывших газетных заметках, но запрос, появившийся теперь, показывает, что, как мы и полагали, подкопы ведутся на широком фронте неустанно. Потому и оборона должна быть поставлена так же неустанно и ярко. Сообщите нам результаты разговора с консулом. О нашем Общ[естве] в Загребе сами не начинайте разговор, ибо мы никогда не знаем, каковы внутренние отношения между отдельными людьми и отдельными городами. Ведь между Бел[градом] и Загребом всегда было некоторое соревнование (как Вы знаете, Загреб до войны принадлежал Австрии).