Надо широко сеять добрые семена, ибо никогда не знаешь, откуда придет лучший отклик. Мы пошлем Ваши статьи в местную прессу, и так установятся новые связи. Как и во всем, нужно проявлять терпение, терпимость и нерушимое мужество. Вы сами прекрасно видите, насколько яростны атаки темных сил, как они не упускают ни малейшей возможности причинить вред. Если бы только силы Добра на Земле могли сорганизоваться и сплотиться так же крепко, каких благих результатов можно было бы с легкостью достичь!
Несомненно, г-жа Зинаида Лихтман показала Вам посланную отсюда статью «Прекрасное единение»[395]. Поистине, любое благое единение надо приветствовать, ибо в нем уже выражается истинное почитание Высшего. Поразительно наблюдать, как злые силы, прежде всего, стараются повсюду внести разъединение. Но если мы знаем их методы, то должны единодушно противостоять этим злонамеренным попыткам.
Собирайте истинных друзей, собирайте молодых, собирайте всех, чье сердце пылает и отзывается на зов. Ваши предки бесстрашно прокладывали новые пути по широкому и все еще не завоеванному Западу. Сияющему Крестовому Походу за Культуру нужны такие смелые воины.
«Воины, воины, так зовем мы себя. Мы сражаемся за благородную добродетель, за высокие стремления, за высшую мудрость, потому мы зовем себя воинами!» — говорит древняя мудрость.
Прекрасна битва за Правду и Культуру. И когда мы пишем это Вам, мы знаем, что Вы поймете это со всем энтузиазмом Ваших молодых устремленных сердец!
Будьте отважны, бдительны и мужественны!
Сердцем и духом с Вами.
20–21 июня 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]
№ 76
Родные наши Зин[а], Фр[ансис], Амр[ида] и М[орис], от Шкл[явера] получено любопытное письмо с двумя сообщениями, которые надо принять к сведению. Во-первых, он сообщает, что посол Ам[ерики] в Париже среди французов высказывает непозволительные для посла суждения и старается отвратить некоторых полезных лиц. Это сообщение тем более любопытно, что во время своей таинственной поездки одержимые были именно у этого посла, и потому можно ожидать и в этом случае всякую темную кухню. Второе сведение, сообщенное Шкл[явером], звучит как-то чудовищно. Сообщается, что особа, побывавшая от Вас в Центре, сообщила ему о запрещении въезда для всей семьи. Чудовищно подумать, чтобы так рекомендованная приезжая могла сообщать такие вещи, которые, по-видимому, и Вам она не говорила. Кроме того, и по существу своему это сведение звучит как-то нелепо. Ведь взрослые люди отвечают каждый сам за себя, и потому нечто такое огульное, простирающееся на всю семью, не укладывается ни в какую логику. Кроме того, несмотря на Ваши предупреждения, приезжая особа рассказала об отношении Кузена к Артуру. Все это настолько чудовищно, что прямо трудно верится, и Вы можете себе легко представить, какое впечатление производят такие речи в кругах, с которыми общается приезжая особа. Если бы Зин[очка] стала писать ей, то, конечно, нельзя упоминать о таком осведомлении, ибо это могло бы породить еще б´ольшие компликации[396]. Самое большое, что можно сделать, это при случае просить ее быть крайне осторожной и не давать повода для кривотолков. К вопросу о въезде, если бы таковое было, то Вы или от нее, или через Франс[ис] от Ст[арого] Дом[а][397] об этом знали бы. Ввиду случившегося следует осторожнейшим образом навести справки через приятельницу Франс[ис]. Совершенно необходимо знать, не приготовлен ли и в этом отношении какой-то подвох. Во всяком случае, Вы представляете себе впечатление Шкл[явера], услыхавшего такую весть от вновь прибывшей. Спрашивается, для какой цели она хотела посетить Центр? Было ли это любопытство или нечто другое? Последнее время Зина не поминала Шаховских и [от] помянутого от них писем так и не было. Итак, все лишь доказывает, что где-то неустанно куются злокозни.
