Сейчас, его прилизанная геометрическая прическа лишала уши прикрытия. Однако их озорная оттопыренность вовсе не портили Альентеса. Мне даже нравились диспропорции облика товарища. Ушки меня покоряли… Они были такие маленькие и хорошенькие, что я невольно умилялся.
Полюбовавшись рисунком, я отложил его в сторону. Солнце уже садилось, и город зажигал свои огни, поблескивающие нервным сиянием, словно прожекторы вышек. Без Альентеса я чувствовал себя одиноко. Мне по-прежнему было стыдно за свой недавний поступок и еще за то, что мой товарищ вынужден трудиться, а я никчемно просиживаю время на пятой точке.
Как жаль, что я ничем не могу ему помочь! Моя бесполезность меня уязвляла и ранила в самое сердце, задевая самолюбие.
Незаметно для себя я опустил голову на руки и провалился в дремоту, вымотанного переживаниями и трудом организма.
Проснулся я глубоким вечером от звука открывающегося замка. Я выбежал в прихожую и радостно заулыбался, увидев Альентеса. Он выглядел уставшим и измотанным.
— Наконец-то! — произнес я, — Я уже заждался.
Он молча вошел в квартиру, небрежно скинув ботинки у порога.
— Будешь есть? Там обед на столе!
— Возможно.
— Надо только разогреть!!! — я продолжал опекать собрата.
— Не требуется, — буркнул Альентес, садясь за стол и закуривая.
Я присел напротив него, любуясь, с каким аппетитом Аль поглощает приготовленную мной пищу. Ел он жадно и быстро, по всему было видно, что за день он здорово проголодался, а поесть так и не удосужился.
— Вкусно? — осведомился я.
Аль сохранил молчание, тщательно разжевывая пищу. В те секунды, когда он отрывался от еды, он затягивался сигаретой.
— Пусть ты и куришь, зато поешь нормально, — заключил я.
Альентес с раздражением скользнул по мне взглядом и съязвил:
— В этом фартуке ты похож на педика.
— Прекрати, чем тебе фартук то не угодил?! — рассмеялся я.
Меня не обидели подначки товарища, наоборот, я был счастлив, что он шутит. Или не шутит??? Я непроизвольно качнул головой.
Аль только фыркнул в ответ.
— Хорошие собачки, — я поднял подол фартука и начал его демонстративно рассматривать, — Такие миленькие.
Альентес отставил пустую тарелку и затушил сигарету. Кажется, он не замечал моих реплик.
— Как твое задание? Слежка окончена?
— Нет.
— Тогда странно! Раз все продолжается, зачем ты вернулся домой? Может объект наблюдений решит погулять ночью… Как тогда?
— Неважно.
Альентес встал, держа в руках тарелку. Он направился к раковине.
— Оставь, — воскликнул я, подскакивая, — Я сам вымою, ты ведь устал за сегодня.
Мой собрат лишь хмыкнул, но спорить не стал, небрежно опустив тарелку в раковину.
— Как твой глаз? — я начал мыть посуду.
— Нормально.
— Болит?
— Нет.
— Обезболивающее в холодильнике на верхней полке.
— Спасибо.
Альентес открыл дверцу холодильника, нашел нужное ему лекарство и, высыпав на руку горсть таблеток, закинул их в рот.
— Запей! — я не удержался от совета.
Аль презрительно поморщился.
— Я в ванную, — предупредил он и исчез.
Мои руки потянулись к дверце шкафа, чтобы положить отполированную до блеска тарелку на ее законное место, но внезапно я застыл в ужасе. Я совсем забыл о носке…
Тарелка полетела вниз. Стукнувшись об керамический бортик раковины, она разлетелась на мелкие куски. Но я не заметил маленькой кухонной аварии.
Меня пробила дрожь, и я почувствовал, как краснею.
Медленно развернувшись, я уставился на кухонную дверь, ожидая скорой кары за свой грех. Как же я сгорал от стыда!!!
Теперь Аль увидит, каким низким и испорченным я стал. Он разочаруется во мне. Моя беспечность будет стоить мне слишком дорого. Я потер переносицу рукой, душа погрузилась в смятение.
Альентес не заставил себя долго ждать. Уверенной походкой он влетел на кухню и швырнул мне в лицо носок. Выражение лица у него при этом было брезгливым, полным отвращения ко мне и моим действиям.
— В ящике еще много моих носков, — холодно кинул мой товарищ, — Если хочешь, можешь на каждый передернуть, только предупреди заранее. Я не собираюсь после тебя и твоих мерзостей их носить. И сделай одолжение больше никогда не трогай мои вещи, мне противно к ним прикасаться после тебя.
— Эй! Это уже слишком… — даже чувствуя свою вину, я разозлился на последнюю фразу Альентеса, уж больно он был несправедлив ко мне.
— Возможно, — кивнул он, — Тебе лучше убраться отсюда. Ты только осложняешь мне жизнь, я серьезно.
— И не подумаю! — фыркнул я.
— Не мешай мне.
— Я и не мешаю!!! Кроме того, что я прибрался в квартире, ничего плохого я не сделал. С носком, да, дурно вышло. Я не специально, извини. Постираю…
— Излишне. Просто выкини.
— Как скажешь, — я скорчил обиженную мину.
— И порви это… — Альентес кивнул на нарисованный мной портрет, прислоненный к чайнику на столе, — Учитель не давал тебе разрешения запечатлевать мой образ.
— А мне не нужно позволений, чтобы рисовать своего друга. Это мое право, а не сфера влияния Игнасио.
— Диего… — Аль замер, буравя меня болезненным взглядом, — Не заставляй меня наказывать тебя за неучтивость к Учителю.
— Прости, — сдался я, — Я сделаю, как ты просишь.
Я сделал вид, что собираюсь рвать рисунок.
