— Метод в духе японской культуры. Красивый обычай. Но только срабатывало не всегда. Сюзерен мог принять ультиматум, пойти навстречу, а мог кивнуть и попросить сдержать слово, да еще выделял помощников, чтоб человек не опозорился в нелегком деле публичного вспарывания живота. Я это к чему? Делая такие заявления стоит быть готовым, что рапорт молча подпишут.
— Понимаю, Дмитрий Александрович. Готов. Последствия вижу.
— Нет, не видите вы последствия. Ладно, — Дмитрий хлопнул по креслу. — Вам не повезло. Отставка не принимается.
— Благодарить не буду, — набычился администратор. — Исправиться постараюсь.
Этим в сей момент он и расположил к себе князя Дмитрия. Честно, без подобострастия и попытки выговорить снисхождение.
— Хлопина я однозначно снимаю с руководства. Ученый он сильный, дело знает, но лаборатория или завод, это его потолок. Кого лучше поставить руководить проектом?
Шахов прищурился, уставил взгляд в потолок. В задумчивости щелкнул пальцами. Кандидатуры у него были, но выбор зависел не только от гражданского надзирающего.
— Нужен сильный администратор. Человек способный концентрировать ресурсы на главном, — начал князь.
— Еще бы понять, что главное.
— Это тоже его задача.
— Можно сделать ставку на господина Курчатова. Есть результаты, неплохой организатор, но за спиной на него многие жалуются. Тянет одеяло на себя, есть конфликт с приоритетностью типов реактора. Замечен в переманивании специалистов, закулисные свары любит.
— Хорошо. Отметим. Но вы же не хотите его? Вижу, подаете так чтоб я не согласился.
— Верно. Его могут двигать со стороны Академии Наук и напрямую через императора.
Дмитрий громко хмыкнул. Такая постановка вопроса его развеселила. Не разозлила, а именно рассмешила. Все же ходят в народе легенды и мифы. Порой весьма занимательные. Грешным делом, Дмитрий сам приложил руку к мифотворчеству. Вот теперь его же шутки боком и выходят.
— Кто на самом деле лучший?
— Как организатор неплох профессор Александров Анатолий Петрович. Работает над выработкой плутония в урановом котле с дейтриевым замедлителем. Пока расчеты и лабораторные эксперименты. Нет, вру, Дмитрий Александрович. Профессор Александров разрабатывает автоматику управления реакторами. К водяному котлу только привлекается по мере возможности.
— Работа в стол. У нас промышленная фильтрация тяжелой воды не налажена, — недовольно фыркнул князь. — Вот вам Аркадий Викторович еще пунктик на заметку.
За этими горькими словами воспоследовал грустный вздох администратора. Князь же про себя поставил галочку. Он неплохо знал профессора Александрова: молод, умен, работать умеет, голова светлая, еще не достиг возраста окостенения, забронзовения и отращивания брони старых заслуг.
С кандидатурой определились. Осталась реализация. Дмитрий и Шахов коротко обсудили тактику переворота. Оба понимали, надо еще умудриться никого не обидеть слишком сильно. А вот раздать всем сестрам по серьгам руки у князя чесались.
В зал оба вернулись именно в тот момент, когда ученые мужи выдохлись. Пошли насущные рабочие моменты. Те самые мелочи, любое дело превращающие в ад.
— Господа, спасибо за блестящую демонстрацию текущей ситуации, — князь Дмитрий вышел на середину зала. — Вы не только рассказали, но и наглядно показали основные трудности нашего дела.
Слова порученца многие восприняли как одобрение. На лицах ученых мужей читалось благодушное чуть снисходительное выражение превосходства над высокородным профаном.
— Теперь к делу, — Дмитрий подошел к профессору Хлопину и встал у него за спиной.
— Сидите, сидите, Виталий Григорьевич, — князь легким нажатием на плечо остановил попытавшегося было встать руководителя проекта.
— Меня интересует, почему стабильно срывается график? Почему до сих пор никто не может определиться с реальными задачами? Когда наконец-то выберете основную схему котла перегонки на плутоний? Что со строительством второй площадки обогащения под Ташкентом? Почему мне постоянно докладывают о перерасходе ресурсов, превышении смет, распылении сил на проекты третьей очереди?
— Ваше высочество, позвольте объяснить вам принципы подхода к научным исследованиям, — громко заявил Игорь Курчатов, приподнимаясь со стула. — Чтоб найти золотое зерно мы перемываем тонны породы.
— Спасибо, Игорь Васильевич. Я понял. Но почему вы моете породу, в которой нет и не было золота? Почему именно ваш ториевый реактор по всем расчетам даст что угодно, всю таблицу Менделеева, варит уран-233, который еще надо перерабатывать следующим циклом? Не вы ли мне рассказывали, что для взрывчатки нужны плутоний, или уран-235?
— Вы не все понимаете, — прозвучал чей-то приглушенный стон.
— Возможно. Я на самом деле физику в университете прогуливал. Но мои присяжные бухгалтера и директора очень хорошо знают экономику и науку об управлении производством. Даже я сейчас вижу, что проект срывается, сотни ученых золотых голов заняты чем угодно, но не основной задачей.
— Ваше высочество, мы с Игорем Васильевичем можем внести ясность, — Хлопин говорил, извернувшись в пол оборота.
— Внесите, будьте так добры.
