В рубке ждали командир корабля и командир авиаотряда. Оба сразу повернулись к вошедшему поручику. Завадовский коротко кивнул подполковнику Белову.
— Кирилл Алексеевич, без чинов, — новый начальствующий над авиационной частью первым протянул руку Никифорову.
— Жаль, что мы сегодня потеряли Бориса Феоктистовича. Хороший был офицер, настоящий лидер. Очень хорошо, что единственная наша потеря за этот день, — неожиданное продолжение от капитана первого ранга звучало непривычно.
— Я слышал, еще двоих сбили.
— Егоров выбросился с парашютом над островом. Попадет в плен, но выживет, я надеюсь, — Павел Алексеевич Белов размашисто перекрестился. — А фельдфебель Лаухин Александр почти дотянул до корабля. Его эсминец выловил.
— Счастливчик.
— Один погибший сегодня, но один из лучших, — продолжил каперанг Завадовский. — Вам будет сложно заменить его как командира эскадрильи. Я уверен, вы справитесь.
— Иван Сергеевич, — Кирилл вспомнил дурацкий разговор перед вылетом.
— Справитесь. Обойдемся без «исполняющих» и прочей тягомотины, — Завадовский воспринял эмоции Никифорова по-своему. — С завтра приказом по авианосцу и авиаотряду утверждаетесь командиром первой эскадрильи.
— Рапорт на очередное звание запущен по инстанции еще покойным Борисом Феоктистовичем, — добавил сладкого Белов. — Вечером за ужином помянем нашего соратника. Царствие ему небесное.
18 ноября 1943 Герхард Эйслер.
Человек не вызывал ощущения острого неприятия. Он сел за столик напротив Эйслера и вежливо коснулся шляпы.
— Мистер Герхард, мне говорили вы берете серьезные заказы.
— Все возможно, мистер Немо, — о встрече договаривались заранее. Один хороший человек попросил выслушать. Потому Герхард и не послал неизвестного сразу.
— Меня называют Чезаре, — из-под надвинутой на лоб шляпы смотрели умные черные глаза. — Работаю посредником.
— Теперь лучше, мистер Чезаре. Кого вы представляете и о какой работе идёт речь?
— На первый вопрос не могу ответить. Заказчик серьезный, предпочитает не афишировать себя. Работа тоже серьезная.
— Тогда и оплата должна быть серьезной.
— Разумеется, — Чезаре извлек из кармана смятую газету, развернул, сложил нужной страницей вверх. — Заказ на этого человека. Срок на усмотрение исполнителя, но в меру разумного.
Герхард бросил взгляд на фото мишени. Глаза немца на мгновение сузились. Легким щелчком отодвинул от себя газету и скрестил пальцы перед собой.
— Это уникальный заказ.
— Потому мне посоветовали найти редкого специалиста.
Сам Герхард не имел ничего против человека с газетного разворота. За него тоже не имел ничего. Да, он брал особую работу, но редко и только если не против совести и не от сомнительных людей. Совесть сегодня даже не шелохнулась.
— О какой сумме и ресурсах идет речь?
— Триста тысяч за четкое исполнение. Половина, если он выживет. Операционные расходы оплачиваются отдельно.
— Миллионер стоит не меньше полумиллиона.
Чезаре почесал баки.
— Согласен. Ваша цифра.
— К этому накладные расходы.
— Я уже говорил. Назовёте цифру. В пределах разумного. Меня не уполномочивали на найм бомбардировочной эскадрильи.
— Хорошо. Какие гарантии дает заказчик на исполнение им всех условий контракта? — прозвучал неожиданный вопрос.
Герхард следил за выражением лица Чезаре. Губы собеседника тронула легкая усмешка.
— Только поклясться могу. Заказчик ведет дела честно и не намерен вас устранять.
— Это уже немало. Мне была интересна ваша реакция, мистер Чезаре. Мне нужно две недели. Встречаемся в следующую субботу после двух у синагоги сразу за парком напротив автозаправки. Вы, хорошо знаете город?
— Да, — одно короткое слово на все вопросы. — Но я не могу сегодня передать вам аванс.
— Вы меня не поняли. Через две недели я скажу, берусь ли за дело. Если да, то проговариваем все условия контракта.
— Мне нужен ответ сейчас.
— Тогда нет. Либо я сначала проверяю саму возможность выполнить работу, либо мы расстаемся.
Глаза итальянца вспыхнули огнем. Затем он опустил взгляд.
— Через две недели, мистер Герхард. Я могу сказать заказчику что вопрос решается?
— На ваше усмотрение. Но лучше людей не обманывать.
Газету итальянец забрал с собой. Хотя какой он к черту итальянец! Чезаре с головой выдавал неистребимый еврейский акцент. Не важно. Герхард не имел оснований не доверять человеку, организовавшему встречу, в разумных пределах конечно. Недаром один известный немецкий физик, а ныне истовый американец говорил: «Все относительно. И это тоже».
Вечером на арендной квартире собрались Герхард, Михаэль и Курт. Двое расположились в креслах, Михаэль устроился на подоконнике. На столе содовая и графин с соком. Здесь же пепельница, зажигалки и коробки с сигаретами.
— Ты решил втянуть нас в рискованное дело, — констатировал Курт Марбах. Между собой камрады разговаривали на немецком.
— Выгодное дело. Если все получится можем отойти от дел и начать новую жизнь.
— В очередной раз. Если выйдем из остальных дел, получится не так чтоб очень богато, но достойно. Герхард, как я понимаю, ты уже принял решение.
