— В такую погоду нам даже лучше. Николай Антонович, раз уж не спите, запросите кодом доклад с «Князей». Если не ошибаюсь, наши крейсера где-то у Крысьих островов.
— Где-то, — хмыкнул начальник штаба.
Район в несколько сотен морских миль. Из-за шторма крейсерская эскадра вполне могла сильно отстать или сменить курс. Последнее радио пришло ровно сутки назад.
— Вроде ветер стихает.
— Хорошо бы. Надоела эта болтанка. Только у нас один «Варяг» из небесных архангелов. Против серьезного противника его не хватит.
— У встречного конвоя четыре струга и у попутного два. Хватит если что. У янки все равно с авиацией еще хуже, — слова Эссена прозвучали оптимистично. На самом деле о реальных силах противника все только догадывались.
— Радио с «Кондора»! — офицер в рубке отрепетировал телефонный звонок из радиорубки. — Внутриэскадренная УКВ. Открытый код.
— Текст!
— Сообщение?
— Радио с «Кондора»: «Засветки надводных целей 172 градуса зюйд. Дистанция 180 кабельтовых».
— Где этот «Кондор»? — оживился, командующий эскадрой. — Командуйте поворот на пересечение.
Несший вахту старший офицер линкора молча вдавил тангенку сигнала громкого боя. В отсеках взвыли сирены.
Державшийся в охранении на правом фланге большой эсминец «Кондор» довернул на неизвестных. Командир этого корабля резонно полагал, что турбины вполне могут помочь избежать неприятностей, если вдруг из-за горизонта вылезет что большое и злобное. Все же на испытаниях в полном грузу эсминец спокойно выдавал больше сорока узлов.
Адмирал Хэлси успел ухватить пару часов сна на диванчике в штурманской рубке перед рассветом. Разбудили его докладом радистов. Встречным курсом прет одиночный корабль. Возможно быстроходный войсковой транспорт или кто-то из дальнего прикрытия конвоя.
Волнение притихло. Корабли так же зарывались в волны, но скорость ветра упала. Сквозь разрывы туч били солнечные лучи. Красивое зрелище. Столбы искрящихся капель, водяной взвеси.
На эскадре пробили полную готовность. За авангардным крейсером шла могучая красавица «Норт Кэролайн». Следом напрягали турбины «Теннесси» и «Калифорния». Пара крейсеров типа «Бруклин» забиралась правее. Хэлси намеренно отрядил их отдельно, чтоб сыграли роль охотников на которых загоняют дичь.
Неизвестный пока оставался за горизонтом. Чуткие лучи радаров держали его в силках.
— Кто это может быть? — командир линкора барабанил пальцами по приборному щиту.
— Сейчас узнаем.
— Поворачивает. Курс чистый вест, — бодро повторил доклад старшина.
— Засветки целей! Повторяю! Засветки множественных целей.
— Эскорт, — ухмыльнулся адмирал. — но почему они так близко? Кто давал прокладку в сто миль?
— Скорость 26 узлов! — передали из радиорубки. — Две отметки классифицируются как линкоры.
— Это не «Бархем» — выдохнул начальник штаба.
8 декабря 1943. Князь Дмитрий.
Как бы ни хотелось отправиться прямиком в Хайфу, летел князь в Иерусалим, уже оттуда двинулся на машине с положенным сопровождением в Иудею.
«Все идет в Иерусалим и все исходит из Иерусалима» — этот принцип Дмитрий внедрял с первых своих дней работы на Ближнем Востоке, ему же следовал сам. Исключений нет. Святой Город один из фундаментных столбов русского контроля над регионом, альфа и омега, центр и доминанта.
Конечно на сами похороны князь не успел. У иудеев принято хоронить покойника как можно скорее, в крайнем случае ночью если человек умер в праздник или субботу. Очень редко на следующий день, если надо дождаться старшего сына или очень уважаемого человека.
На самих похоронах присутствовал министр Сергей Владимирович Таубе. Он же выразил соболезнования еврейскому народу, присутствовал на печальных церемониях, олицетворяя собой участие Империи в делах и горестях вассалов.
Приличия соблюдены. Дмитрия встретили с почетом. Целая делегация лидеров, вождей и уважаемых народных избранников, за этой толпой князь с трудом разглядел вдову покойного. Именно к Иоанне Марковне он и подошел первым делом. Пусть слова, это только слова, но их нужно произнести, попутно тихо поинтересоваться здоровьем и материальным положением. Увы, даже первое лицо новообразованного государства вполне мог оставить за собой только долги.
На кладбище князь остановился перед свежей могилой. Сопровождающие держались за спиной, тактично отступили чтоб не мешать. Моросил дождь. Редкая погода для этого времени года на восточном Средиземноморье. Вода стекает с венков и ворохов цветов, табличка и памятник сверкают свежей краской. Под ногами раскисшая глина.
Могила предусмотрительно отнесена чуть в сторону от прочих захоронений. Со временем здесь оборудуют мемориал, проложат дорожки, разобьют клумбы, замостят камнем, воздвигнут большой обелиск первому премьеру Иудеи.
