Крисси вновь окинула взором маленькую комнатку и впервые почувствовала себя дома. На цыпочках она подошла к Джеки и осторожно, чтобы не напугать его, прислонилась щекой к его спине, крепко обхватив руками.
Руки Тины окоченели от холода, и пальцы с трудом сгибались, пока она пыталась засунуть ключ в замочную скважину. На улице стоял мороз, но небо было ясным. Все тротуары покрылись инеем, превратившись в блестящие засахаренные бетонные прямоугольники, всегда напоминавшие Тине глазированное печенье. Наконец дверь поддалась, и Тина буквально ввалилась в магазин. Она подобрала с пола пачку рекламных листовок и бесплатных газет и забрала с порога бутылку молока, с досадой заметив, что птицы опять продырявили клювом фольгу, чтобы съесть сверху сливки.
Слегка оттаяв, она устроилась на стуле за прилавком и достала из сумки продолговатый голубой конверт. Внутри лежало несколько листов тонкой бумаги. Она улыбнулась, предвкушая услышать последние новости от Уильяма. Прошло полгода с тех пор, как они разъехались по разным континентам, но они продолжали писать друг другу почти каждую неделю.
Она так глубоко погрузилась в чтение, что подпрыгнула от звука дверного звонка.
– Прости, милая, – извинился Грэм. – Не хотел тебя напугать.
– Все в порядке. Я просто читала письмо от Уильяма. У них там минус пятнадцать, представляешь, и по прогнозу обещают еще холодней!
– Да уж, суровый край.
Он присел на стул напротив Тины и смотрел, как она читает. На ее щеках вдруг вспыхнул румянец, а на губах расцвела улыбка.
– О-о, – протянула она.
– Что он пишет?
– Пишет, что очень по мне скучает и думает обо мне каждый день.
Грэм закатил глаза к потолку.
– А ты сама что чувствуешь?
Тина вздохнула.
– Грэм, я не хочу обсуждать все это снова. Конечно, я скучаю по нему. Мы стали очень близки, пока путешествовали по Ирландии, но он живет за пять тысяч километров отсюда. Мы просто друзья по переписке.
– Это пока, а потом, боюсь, ты навостришь лыжи и рванешь к нему.
Тина отложила письмо.
– И разве это плохо?
– Для меня да. Я не хочу тебя терять.
Тина взяла его за руки.
– Грэм, я тебя очень люблю, и ты очень важный для меня человек. Ты мой близкий друг и моя опора, но я не твоя, чтобы ты меня терял.
Грэм робко поднял глаза.
– Я знаю. Я просто переживаю за тебя, после всего, что случилось.
Тина подняла руку, прерывая его.
– Мы договорились не поминать прошлое, помнишь?
– Конечно, просто прошел почти год, как…
– Я потеряла ребенка? Я знаю, Грэм, спасибо, – отрезала Тина, начиная потихоньку терять терпение. – Мне нравится общаться с Уильямом – это мой лучик счастья. Ты же хочешь, чтобы я была счастлива?
Грэм медленно кивнул.
– Больше всего на свете. Ты, как никто, это заслужила.
– Отлично, тогда можно я закончу читать письмо?
Грэм соскользнул со стула.
– Тогда я пока пойду открою.
Тина перевернула лист бумаги.
– О, боже! – воскликнула она, схватившись рукой за грудь.
– Что случилось?
– Крисси и Джеки поженились! Пару недель назад, в местной часовне, только они вдвоем. Как романтично! Уильям говорит, он получил по почте фотографию, и они оба просто светятся от счастья. Я так за них рада! Похоже, Крисси наконец смогла отпустить память о Билли и двигаться дальше. Теперь с ней точно все будет хорошо. Джеки прекрасный человек.
У Тины защипало в носу, и она громко шмыгнула.
– Подумать только!
Грэм стоял позади нее, опустив руки ей на плечи. Она откинулась назад, прижавшись к нему, и Грэм поцеловал ее в макушку.
– Спасибо, Грэм.
– За что?
– За твою заботу. Хоть ты и мнительней, чем отец, брат и офицер полиции вместе взятые, я все равно это очень ценю.
Посмеиваясь, он прикрыл за собой дверь и послал ей воздушный поцелуй через стекло.
Тина вернулась к письму Уильяма. Прочитав последний абзац, она чуть не свалилась со стула. Лицо и шею залил румянец, а затылок обдало жаром. Она была рада, что Грэм успел уйти.
В преддверии Рождества магазин всегда был полон народу, и сегодняшний день не был исключением. Все активно торговались, стараясь сбить цену, и магазинчик гудел. В крошечный зал набилось пять-шесть посетителей, и внутри стало не протолкнуться. Люди были закутаны в толстые зимние пальто, а половина из них еще и возила за собой громоздкие тележки. Тина с трудом протиснулась между покупателями, чтобы вывесить еще несколько вещей. Она заметила, как один из ее постоянных клиентов – пожилой мужчина – разговаривает с другим покупателем. Тому было лет за восемьдесят, и говорил он громким зычным голосом, хоть и немного скрипучим. На нем была фетровая шляпа и толстые очки в темной оправе. Хотя он немного сутулился, было видно, что когда-то он был очень высоким. Он вытащил из кармана заляпанный полинявший платок и вытер нос, затем снял очки и потер слезящиеся глаза. Старик явно не брился уже несколько дней, а судя по запаху, не мылся еще дольше. Его толстые пальцы размером с сардельки посинели от холода, а руки были покрыты нарывами. Несмотря на свой огромный рост, выглядел он очень несчастным и беспомощным, и Тине стало его жаль. Он бродил вдоль рядов с одеждой, тяжело наваливаясь на трость.
